Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре

Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре

Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре

Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре

Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре


Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре
Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре
Какая судьба постигла библиотеку почему книги уцелели при пожаре


РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

 

 

 

Источник: Коробко М.Ю. Усадьба Узкое: историко-культурный комплекс XVII-ХХ веков. М., 1996. Все права сохранены.

Размещение электронной версии в открытом доступе произведено: http://testan.narod.ru. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2006 г.

 

 

 

 

Слово об Узком

Остафьево, Архангельское, Абрамцево, Шахматове, Ясная Поляна, Середниково, Мураново, Соколове, Марфино... Сколько еще помещичьих усадеб расположено вокруг Москвы. Они зарождались и становились очагами русской национальной жизни, источниками силы и могущества государства Российского. Каждое из них связано с именами того или иного представителя русской аристократии, хранит память о его жизни и деятельности, о родных и близких ему людях, о важных исторических событиях, участниками которых они были, об их служении на благо Отечества, об их подвигах на поле брани. На протяжении сотен лет в формирование неповторимого национального облика русской культуры, в создание произведений литературы и искусства, получивших мировое признание, в развитие общественной мысли значительный вклад внесли эти "дворянские гнезда", славу которым создавали связанные с ними писатели, мыслители, художники, музыканты, артисты. Многие усадебные комплексы являются шедеврами архитектуры и искусства; знакомство с жизнью русской усадьбы позволяет не только глубже понять прошлое России, но и найти в нем опору и поддержку ныне, использовать в созидании новой жизни все то лучшее, что было создано и накоплено поколениями российской интеллектуальной и художественной элиты.

Нас сегодня поражает, с каким тонким художественным вкусом возводились и обустраивались многие барские усадьбы, как гармонично сочетались они и воздвигнутые рядом храмы с природным ландшафтом, с парками и водоемами, с холмами и оврагами, с лугами и лесами. Имение Узкое, расположенное на Теплостановской возвышенности, является одной из таких достопримечательностей. В его истории, которая делится на четыре периода, связанные с известными дворянскими фамилиями, реальные факты переплетаются с "преданиями старины глубокой".

Три с половиной века прошло с тех пор, как обосновались в этих местах бояре Стрешневы. Максим Федорович был связан родственными отношениями с Михаилом Федоровичем - первым русским государем из династии Романовых. Тихон Никитич Стрешнев, сподвижник Петра Великого, находившийся в родственных связях с российским императором, построил в 1697 году церковь Казанской иконы Божией Матери.

При князьях Голицыных, вступивших во владение имением в 1726 году, Узкое в конце XVIII века приобрело славу одного из лучших, благоустроенных помещичьих имений Подмосковья. Некоторые представители этого дворянского рода пользовавшиеся особой благосклонностью Екатерины Великой, поддерживали тесные контакты с известными деятелями русской культуры. Жена владельца Узкого Владимира Борисовича Голицына княгиня Наталья Петровна, урожденная Чернышева, стала прообразом старой графини в "Пиковой даме" А.С. Пушкина. Имя Марии Алексеевны Голицыной, по мужу Толстой, также владевшей Узким, увековечил А.С. Грибоедов в комедии "Горе от ума": "Что будет говорить княгиня Марья Алексевна!" -восклицал Фамусов, подчеркивая, что мнение этой уважаемой дамы, бывшей фрейлиной, равноценно мнению высшего московского общества. Старожилы Узкого помнят, что часть территории санатория, расположенной за прудами, носит название Марьина роща.

Во время "грозы двенадцатого года" части отступавшей из Москвы французской армии, квартировавшие в Узком и окрестных деревнях, нанесли имению большой материальный ущерб. Говорят, сам Наполеон с колокольни Узковского храма наблюдал за движением своих войск по Старой Калужской дороге. Впоследствии владельцем Узкого становится граф Петр Александрович Толстой - муж "Марьи Алексевны". Он сделал блестящую военную карьеру; участвовал в походах Суворова, воевал с Наполеоном, получил воинский чин генерала от инфантерии, был удостоен всех высших российских орденов, был ближайшим сподвижником Николая I. Выйдя в отставку, он не менее успешно руководил сельским хозяйством Узкого. Посещение усадьбы отставным подполковником Николаем Ильичем Толстым, наверное, тогда казалось ничем особенно не примечательным событием. Но его женитьба на княжне Марии Николаевне Волконской, время, проведенное молодоженами в Узком, и их отъезд оттуда в родовое имение Ясная Поляна по прошествии многих лет стали рассматривать совсем иначе. Ведь это были отец и мать Льва Николаевича Толстого.

В 1883 году Узкое перешло во владение князя Петра Николаевича Трубецкого, человека общительного, энергичного, жизнелюба, позже ставшего губернским предводителем дворянства. Его брат Сергей Николаевич Трубецкой, ученый-гуманитарий, с 1905 года ректор Московского университета, пользовался большим уважением и широкой известностью в научных кругах Москвы. Он поддерживал дружеские отношения с выдающимся философом и поэтом серебряного века Владимиром Соловьевым, который летом 1900 года по его приглашению приехал в Узкое. Друзья рассчитывали вместе отдохнуть и поработать, но судьба распорядилась иначе. Соловьев тяжело заболел и через несколько дней, 31 июля, скончался на руках в Сергея Трубецкого. С тех пор Узкое связано с именем великого русского философа.

Немногие помещичьи дома уцелели в те годы, когда революционная стихия сметала усадьбы с лица земли, как "пристанища классовых врагов", разрушая основы духовной и культурной жизни России. Узкому повезло. Оно, как говорится, "отделалось малой кровью". Многие члены семьи Трубецких после революции эмигрировали за границу. По-разному складывались их судьбы, но и вдали от родины они продолжали трудиться, внося немалый вклад в развитие российской культуры. Выдающимся ученым-гуманитарием стал сын С.Н.Трубецкого Николай Сергеевич, один из основателей Евразийского движения; другой брат владельца Узкого Григорий Николаевич Трубецкой стал дипломатом, играл важную роль в правительстве Юга России барона П.Н.Врангеля.

В первые годы советской власти Узкое защитило от разрушения образцово налаженное в имении землепользование - сельское и садовое хозяйство. У новых властей хватило ума и здравого смысла не разрушать его, использовать накопленный опыт для развития сельского хозяйства в Подмосковье. Что стало бы с Узким, если бы его использование в дальнейшем пошло в этом направлении и имение князей Трубецких превратилось бы целиком в какой-то совхоз или опытную сельскохозяйственную ферму? Но ему была уготована другая участь - оно попало в руки просвещенных людей.

Трудно определить, кому первому пришла в голову мысль превратить Узкое в санаторий, предназначенный для отдыха научной интеллигенции. Одно можно сказать, что инициаторы этой идеи были людьми неглупыми и просвещенными. Лучшее использование Узкого в условиях советской власти, на мой взгляд, трудно было придумать. В течение почти трех четвертей века в нем лечились, отдыхали, трудились многие ученые и деятели культуры нашей страны. Среди них было немало выдающихся личностей, внесших значительный вклад в развитие отечественной и мировой науки и культуры. Они с уважением и благодарностью относились ко всем тем, кто создал Узкое, кто в течение почти трех веков жил в нем, кто превратил его в "райский уголок".

В библиотеке санатория ведется своеобразная "летопись Узкого". Я всегда читаю так называемую "Красную книгу" (книгу в красной обложке) и неизменно нахожу в ней что-то новое, на что не обращал внимания раньше. Красной нитью в "Красной книге" проходит мысль о том, что, несмотря ни на какие потрясения, Узкое всегда остается Узким; сохраняет свой так полюбившийся его поклонникам облик, присущие ему традиции, заложенные еще его дореволюционными обитателями. Узкое представляет собой, как писал один отдыхающий, нечто вроде "заповедника покоя и отдыха", окруженного так отличающейся от него раздражающей и угнетающей действительностью.

Санаторий "Узкое" был открыт в усадьбе в 1922 году. Во время Великой Отечественной войны, когда немцы были под Москвой, он был превращен в полевой госпиталь, а в 1943 году, еще во время войны, Узкое снова распахнуло свои двери для отдыхающих. Несмотря на лихолетье, усадьба выдержала так сказать "испытание на прочность". Вот некоторые записи отдыхавших в нем, относящиеся к тому времени: "Посещая "Узкое" с 1925 года, с огромным удовлетворением отмечаю, что оно осталось все таким же милым, чарующим "Узким" как и прежде, выйдя невредимым из полосы разрухи и бедствий, надвигающихся на Москву", - писал в августе 1943 года профессор А.Шахно. "Я был очень обрадован, найдя парк в полной сохранности и дом чистым и прекрасно отремонтированным" - отмечал академик С.Спасокукоцкий в сентябре 1943 года. "С радостью и удовольствием мы <...> увидели, что "Узкое" на прежней высоте: та же простота и уют, та же забота <...> предупредительность в обслуживании, а кругом та же родная природа". Такую запись в книге сделал в сентябре 1943 года академик С.Наметкин. "Я был крайне поражен, что несмотря на временное прекращение деятельности санатория и занятие его под госпиталь, он так быстро восстановлен в своем прежнем виде", - заметил в декабре 1943 года академик В.Образцов. "Казалось, что между мирной, "довоенной" жизнью и теперешней лежит целая пропасть. И вот, попавши опять в "Узкое", я был поражен, что здесь ничего не изменилось, все по-прежнему, тот же культурный уют, то же радушие, та же заботливость, даже картины висят на своих местах и радуют взгляд", - писал в феврале 1944 года академик И.Артоболевский.

"Узкое" - прекрасное место не только для лечения и отдыха, но и для работы. Вся обстановка санатория, все его живописные окрестности располагают к вдохновенному творчеству. Мысль эта звучит во многих отзывах и заметках, помешенных в "Красной книге". Постепенно вы начинаете "приходить в себя". И наступает работа, - час гармонии, свежие мысли в голове, свежая память, замыслы, каким в суете Москвы не найти своего часа... Закономерно, что под лучшими рассказами замечательной книги академика И.Крачковского "Над арабскими рукописями"<...> стоит пометка "Узкое", - отмечал в 1945 году украинский академик Н.Гудзий. "За две недели сделал здесь больше, чем в Москве за 3 месяца. Работал и дышал свежим воздухом" - писал в 1944 году академик И.Трайнин.

Особенно ярко выражена эта мысль в заметках отдыхавших в "Узком" писателей. "В "Узкое" обычно приезжают люди пожилого возраста. И "Узкое" открывает этим людям, что старости в природе нет. Она дает им яркое чувство полноты жизни, возвращенье к счастливой внутренней целостности, страстную тягу к творчеству, молодость <...> "Узкое" - неповторимо, незабываемо, прекрасно. Оно действует не только целительно, но и нравственно <...> "Узкое" - лучшее место для серьезной, честной, творческой работы. И только одно пожелание: если будете что-либо в нем изменять, делайте это незаметно для Узковцев, чтобы мы опять все нашли по-старому, таким, каким оно было" - писала в апреле 1951 года Мариэтта Шагинян. К.Чуковский создавал в "Узком" воспоминания о Маяковском, Л.Леонов работал над главами романа "Русский лес", академик А.Самсонов завершал книгу о Сталинградской битве. А сколько стихотворений об "Узком" написали поэты Б.Пастернак, А.Безыменский, С.Васильев, С.Маршак, В.Луговской, Якуб Колас!

Устойчивость и постоянство в меняющемся мире, свойственные "Узкому", Н.Гудзий видел прежде всего в следовании персонала санатория и отдыхающими "Узковским традициям": "Почти за четверть века существования своего санаторий "Узкое" создал прекрасные традиции, которые ревностно блюдутся вплоть до сегодняшнего дня". Можно предположить, что известный ученый имел в виду не только традиции санатория Академии наук, но и традиции усадьбы князей Трубецких. Эта же мысль улавливается и у академика А.Несмеянова, будущего президента Академии наук, поблагодарившего в сентябре 1945 года руководство санатория "за отсутствие стандарта".

Удивительно, что Узкое, как бы перенесенное в другую эпоху, превращенное из дворянской усадьбы в санаторий Академии наук СССР, долгое время сохраняло сложившийся в нем интеллектуальный микроклимат, высокую культуру общения, атмосферу сердечности, доброжелательности и взаимопонимания. Так же как и для последних его дореволюционных обитателей князей Трубецких, привыкших к постоянной компании родственников, близких друзей, ощущавших радость от взаимообогащающего общения, Узкое стало любимым местом совместного отдыха, работы и дружеских встреч для многих близких по духу и моральному облику людей. "Всегда мы приезжаем в "Узкое" как в дом близких родных, полный уюта и тепла" - отмечал в апреле 1951 года академик А.Туполев. "Тут составляют тесный круг, в гостиной, в парке и в столовой аборигены всех наук, ... нет склок. Порядок образцовый", - писал в январе 1957 года поэт А.Безыменский.

Они шутливо называли себя "санузовцами", а санаторий "Узкое" именовали "Республика Санузия" и жили по ее особым, придуманным ими самими законами. Возможно, что такого рода "игра" взрослых интеллигентных людей во времена "диктатуры пролетариата" помогала хоть ненадолго выйти из замкнутого круга унылых стереотипов идеологизированной жизни. Недаром академик А.Ферсман в отзыве об "Узком" в мае 1944 года писал: "Тишина, красивая природа, забота о людях, нежный уход, сердечность, спокойствие, четкость уклада, большая культура и прежде всего люди и люди - вот все, что создает "Узкое". Ведь всего этого так не хватало им в повседневной жизни.

Однако удержать старинную усадьбу от ветшания и коррозии в те времена было нелегко. Сохранять Узковские традиции, поддерживать атмосферу вдохновенного творчества, предупреждать об опасности сомнительных экспериментов могло "первое поколение Узковцев": Сперанский, Брусилов, Вернадский, Дружинин, Карпинский, Вавилов, Комаров, Обручев, Ферсман, число которых с каждым годом становилось все меньше. Некоторые из них, помня дореволюционное Узкое, сохранили память о его обитателях.

Болезненно воспринимали старожилы-узковцы, как на их глазах разрушаются постройки, загрязняются пруды, гибнут зеленые насаждения. Еще в августе 1947 года академик С.Вавилов, будущий президент Академии, писал, что "надо решить вопрос с церковью. Она не может оставаться в виде руин, вызывающих ненужные разговоры". Однако вряд ли это замечание заслуженного ученого могло в то время кого-то убедить в необходимости реставрации церкви. Кроме раздражения оно не могло вызвать у властей никаких других чувств. Не исключено также, что подобного рода "крамольные мысли" дорого обошлись академику. Но ученые продолжали настаивать на ремонте церкви. Так, в 1971 году профессор Н.Власова требует "чтобы обезображенное в 1959 году здание церкви было отреставрировано".

Главную опасность для Узкого, конечно, представлял надвигающийся на него город. "За последние годы город более чем в два раза приблизился к "Узкому". В этих условиях сохранить в неприкосновенности чудесный зеленый массив "Узкого" нелегко" - писал в 1959 году член-корреспондент АН СССР Р.Аванесов. "Отвратима ли угрожающая "Узкому" опасность? - задает вопрос академик Б.Астауров. - Отпраздновав свой полувековой юбилей, будет ли оно здравствовать и процветать. Доживет ли до своего столетнего юбилея или погибнет"? Старожилы-Узковцы вспоминают прошлое, время "Республики Санузии", традиционные музыкальные и литературные вечера, вечерние прогулки на самое высокое место на краю оврага, откуда отдыхающие любовались огнями Москвы, катания на санях с пологой горки, спускающейся от усадьбы к прудам. "Год за годом <..> становилось все тише, шарады и танцы прекратились <...> Ледяная гора тоже исчезла...", - сожалеет профессор Н.Власова. - Нельзя допустить мысли, чтобы ученые, с такой любовью относящиеся к своему санаторию, стремившиеся сохранить и дом и парк, так спокойно относятся к тому, что на их глазах разрушается".

Как и многие старожилы "Узкого", автор этих строк много раз отдыхал и работал в этом пользующемся высокой репутацией академическом санатории. Впервые мне довелось побывать в "Узком" в конце 1950-х годов. Будучи в то время молодым кандидатом наук, я отправился в Узкое по приглашению отдыхавшего там известного востоковеда, профессора А.Дьякова для обсуждения некоторых срочных вопросов... Я хорошо запомнил мою первую встречу с "Узким". Туда я добирался от Калужской площади на автобусе, с интересом рассматривая незнакомые окрестности Москвы. После Ленинского проспекта сразу начались строительные площадки и новостройки, между которыми мелькали деревья. Потом начался густой лес. Кондуктор объявил: "Санаторий "Узкое". Кроме "Небесных ворот" никаких построек кругом не было. Бодро прошагал по дороге до церкви. Меня не очень удивило ее плачевное состояние, наверное, удивился бы больше, если бы увидел храм в надлежащем виде.

Поджидая меня, профессор Дьяков гулял по дорожке около здания санатория. Милиционер строго посмотрел на меня и пропустил лишь после того, как убедился, что на меня заказан пропуск. Мы погуляли с Алексеем Михайловичем по парку, после чего он, как гостеприимный хозяин и старожил санатория, рассказывал о различных его достопримечательностях. Особенно подробно говорил он о почетном академике Н.А.Морозове и его коллекции живописи, хранящейся в "Узком" в бильярдной комнате и других помещениях. "Обратите внимание на бильярд,- сказал Дьяков, - он также представляет историческую ценность. Ведь на нем играли Маяковский и Луначарский. Не знаю, был ли он в этом здании при Трубецких". Сколько потом времени провел я в этой комнате, с увлечением играя на "историческом бильярде", лучше и строже которого мне редко приходилось встречать. Из всех картин, которые я увидел в первый раз, самое большое впечатление произвела "Купальщица" художника А.Х.Риделя, может быть потому, что профессор Дьяков рассказал о ней интересную легенду.

Покидая "Узкое", я не мог предположить, что расстаюсь с ним больше чем на двадцать лет. Ведь путевки в этот самый престижный академический санаторий выдавались при строгом соблюдении табеля о рангах. С конца 1970-х годов вместе с женой я ежегодно отдыхал и работал в "Узком". Так же как многие ученые и деятели культуры, о которых идет речь в этой книге, я полюбил этот "приют спокойствия, трудов и вдохновенья". Если когда-нибудь будет составлена библиография трудов ученых и писателей, созданных в "Узком", я думаю, что и моим работам в ней найдется место.

Но увы, как, к сожалению, правы были старожилы Узкого, с тревогой наблюдавшие наступление города, постепенно разрушавшего гармонию усадьбы, истреблявшего все живое. Кроме разрушительных сил урбанизации нельзя обойти молчанием и варварское отношение людей к этой земле обетованной. С конца 1980-х годов "Узкое" начало подвергаться систематическому разрушению со стороны тех, кто демократические преобразования понимает как вседозволенность, как возможность игнорировать традиционные нормы и принципы высокой русской культуры, кто считает, что существующие законы писаны не для них.

Грустно и горько писать о том, как буквально на моих глазах началось разрушение культурного и природного комплекса Узкого, как ломая изгороди, не слушая увещевания милиционеров, на территорию начали проникать агрессивно настроенные люди. Они уничтожили скамейку, на которой любил отдыхать Пастернак, ломали деревья, рвали цветы, засоряли пруды, выгуливали собак, чьи-то собаки загрызли косулю, после чего эти великолепные животные, обитавшие в лесопарке Узкого, куда-то бесследно иcчезли, перестали встречаться и зайцы, которыми я любовался во время лыжных прогулок. Все реже попадаются белки, которые когда-то в изобилии водились в парке. Криминальные элементы начали "осваивать" здание санатория, произошли кражи ценных картин... Хочется верить, что разрушительная стихия недолго будет бушевать над Узким, как и над всей нашей многострадальной страной; здравый смысл восторжествует, здоровые силы нашего общества одержат победу, но останется ли что-нибудь после нее от Узкого?... Такие невеселые разговоры несколько лет назад мы вели с ныне покойным академиком Никитой Ильичем Толстым, гуляя по дорожкам санатория. Сколько интересных, нигде не зафиксированных историй о владельцах Узкого из родов Толстых, Трубецких, Голицыных знал Никита Ильич. Он все собирался систематизировать их и записать, но, к сожалению, не успел... Мне приходилось часто слышать много интересного, неизвестного ранее об Узком, его дореволюционной и послереволюционной истории от старожилов Узкого. Многих из них уже нет в живых, и то, что они знали и помнили больше никогда никто не услышит.

В разговорах с Узковцами часто возникал вопрос о том, что было бы очень важно создать книгу об Узком, о его прошлом и настоящем, которая могла бы в то же время привлечь внимание к проблеме Узкого. Мысль эту неоднократно высказывали авторы "Красной книги". "Об Узком должна быть написана, и, конечно, будет написана, большая содержательная и занимательная книга, - я в этом не сомневаюсь, - ибо здесь, отдыхали, мыслили и творили многочисленные, крупнейшие деятели нашей страны", - писал в феврале 1952 года академик К.Скрябин.

"А хорошо бы, если бы Ираклий Андронников взялся бы за розыски древней истории <...> Как было бы замечательно получше узнать историю дорогого нам "Узкого", - писала профессор Н.Власова. К сожалению, Ираклий Андронников, тоже кстати старожил Узкого, немало сделавший в создании той замечательной культурной атмосферы, которой так сегодня не хватает в Узком, уже ничего больше не расскажет и не напишет.

Автор монографии, которую вы держите в руках - историк Михаил Коробко, давно занимается исследованием усадьбы, провел значительные архивные изыскания, изучил много материалов, имеющих отношение к данной теме, опубликовал ряд статей об Узком. Надеюсь, что его книга вызовет интерес у читателей, как что-то знающих об Узком, так и не ведающих о его существовании и, главное, пробудит желание узнать еще что-то об Узком и других подобных ему старинных русских усадьбах, изучение истории которых должно способствовать более глубокому познанию, а, следовательно, и возрождению России.

Академик Е.П.Челышев

 

Введение

Узкое - такое немного странное название носит старинная дворянская подмосковная усадьба, ныне находящаяся на территории города. От Профсоюзной улицы к ней ведет превосходная полуторакилометровая лиственичная аллея. Поднимаясь выше, по дамбе, разделяющей террасные пруды, дорога выходит к оригинальной церкви конца XVII века. Правее, за современным металлическим забором, находится бывший господский дом, ныне - главный корпус санатория Российской академии наук "Узкое". Переходы соединяют его с флигелями. Севернее, в одну линию с основными постройками, поставлены корпус служб, дом управляющего, кузница и огромный конный двор. Юго-восточнее находится остаток оранжереи. Запущенный парк придает особое очарование этому дворянскому гнезду. Лучше всего усадьба смотрится осенью, когда облетевшая листва дает возможность разглядеть все сооружения, а хрустящие под ногами разноцветные листья скрывают огрехи, в которых повинно время.

В Узком нет особо выдающихся памятников архитектуры, за исключением церкви. Все остальные постройки более интересны в бытовом плане как пример богатой, хорошо спланированной барской усадьбы с удобным господским домом и практичными надворными постройками. Ценность усадьбы и в том, что она связана с именами многих выдающихся людей прошлого и настоящего. Поэтому ее изучение открывает новые страницы истории отечественной науки, литературы, искусства… Уникальна часть подлинной обстановки, уцелевшей в Узком с дореволюционных времен.

Русская культура в течение нескольких столетий в значительной степени была связана с подмосковными усадьбами, их бытом и укладом жизни. В своем имении любой дворянин чувствовал себя независимо. Здесь можно было принимать любых гостей, строить дома не по "образцовым" официальным проектам и развлекаться по своему усмотрению. Дворянин превращался в царя для крепостных, и обращался с ними соответственно, жалуя и наказывая. Вполне естественно, что большая свобода порождала подчас и чудачества, и самодурство.

Появление первых усадеб относится к далекому прошлому. Москва на ранней стадии своего существования была всего лишь боярской усадьбой, одной из многих. После того, как она стала княжеской резиденцией, рядом с княжеским дворцом появились усадьбы придворных, которые первоначально не выходили за пределы кремлевских стен.

Однако вскоре знать, которой стало тесно в Кремле, начала строить хоромы за границей Москвы, захватывая новые территории в ее окрестностях. Так появились загородные дворы. Можно даже сказать, что это усадьбы в их чистом виде, где сельскохозяйственное производство сведено к минимуму и играет более декоративную роль, нежели действительно направлено на удовлетворение насущных потребностей владельца. Именно таким усадьбам город обязан исторической "усадебной" планировкой, остатки которой сохранились и сейчас. Параллельно с загородными дворами существовали усадьбы и в больших имениях, где велись сельскохозяйственные работы. Из этих имений к столичным дворам хозяев доставлялась провизия. Поэтому и посещения владельцами своих загородных владений были вызваны лишь проверкой приказчика или управляющего, а иногда и желанием развлечься псовой или соколиной охотой. Но поскольку жить вдали от городских укреплений было небезопасно, загородные имения имели лишь лица, принадлежавшие к самой высшей знати, располагавшие средствами, достаточными для того, чтобы содержать большое число вооруженных слуг. Впрочем, и это спасало далеко не всегда. Набеги татар и буйства московских властителей были достаточно обычным делом. Так, в 1568 году Иван Грозный со своими опричниками уничтожил немало подмосковных усадеб, принадлежавших его же приближенным, имевшим несчастье подвергнуться царской опале. Недаром в усадьбах их владельцы постоянно не жили, наезжая от случая к случаю. Много усадеб в Подмосковье погибло и во время событий "смутного времени". Поэтому в 1628 году царь Михаил Федорович своим указом разрешил продажу пустующих подмосковных земель в вотчины.

Как известно, до 1714 года в России параллельно существовали две формы владения землей - вотчинная, при которой она являлась собственностью дворянина, и поместная, носившая временный характер. В последнем случае земля давалась лишь на время военной службы, после прекращения которой возвращалась государству. Поэтому усадьбы обычно сооружались лишь в вотчинах. В XVII веке появился свой специфический тип храма "вотчинной архитектуры", характерный только для усадьбы. Это, как правило, компактная стройная церковь, объединенная с колокольней, устроенной в одной из верхних глав. Оригинальный вариант этого типа храмов сохранился и в Узком. В 1723 году Синод запретил сооружение "вотчинных храмов", что завершило архитектурные искания "московского" или "нарышкинского" барокко.

Перенос столицы из Москвы в Петербург Петром I и, соответственно, переезд царского двора резко отразился на подмосковных усадьбах. Они подешевели, частично были уничтожены за ненадобностью, перешли к другим владельцам, менее знатным и родовитым. Лишь воцарение Елизаветы Петровны, нарочито демонстрировавшей любовь ко всему русскому, вернуло былую славу подмосковным усадьбым. Начался "золотой век" русской усадебной архитектуры.

После Отечественной войны 1812 года многие владельцы усадеб прекратили их украшать и обустраивать (по крайней мере, делали это в минимально необходимых пределах), сосредотачиваясь исключительно на ведении хозяйства.

Серьезный удар по усадебной культуре нанесла крестьянская реформа 1861 года. Многие разорившиеся помещики распродали свои усадьбы, которые перешли к купцам и разбогатевшим крестьянам. Антиквары объезжали еще сохранившиеся усадьбы, за бесценок скупая остатки фамильной обстановки.

Правительство пыталось законодательным путем бороться с разрушением старинных родовых гнезд. Во избежание массового перехода дворянских землевладений в руки разночинцев бывшим владельцам был в течение трех лет после продажи разрешен выкуп своих родовых имений (то есть доставшихся по наследству от ближайших родственников). Однако и продавцы, и покупатели нашли достаточно удобный способ обходить законы - в купчих крепостях указывать не реальную стоимость имения, а чрезмерно завышенную, которая в силу этого не могла быть внесена и собрана в положеный срок. В 1912 году был принят закон о разрешении прав наследования родовых имений женщинами.

Дворянская усадьба как явление умерла задолго до своей физической гибели. В подмосковных усадьбах конца XIX - начала XX веков нет культуры прежнего времени. Хозяйству уделяется существенно меньшее внимание. Подчас было выгоднее сдать все имение или его часть в аренду под производство или под устройство дачного поселка. Помещик, превратившийся в дачника, перестад заниматься хозяйством, приносившим одни убытки. Большое имение, вроде Узкого, как правило, тогда было статьей расхода, а не дохода. Это не могло не повлечь за собой и гибель усадьбы, содержание которой стало обходиться очень дорого. Новым владельцам - крестьянам, мещанам и купцам, большой усадебный дом был непривычен и неудобен и своей планировкой, и размерами, поэтому зачастую он использовался под хозяйственные нужды. Лишь их дети и внуки, получившие образование, начинали понимать ценность усадеб как наследие прошлого. На этом фоне редкими отрадными явлениями выглядят музеефикация Остафьева, приобретенного в конце XIX века графом С. Д. Шереметевым, и сохранение мемориального интерьера кабинета, где скончался В.С.Соловьев в Узком.

Бурный всплеск интереса к прошлому в начале XX столетия привлек внимание специалистов к исследованию усадеб. Более решительными и напористыми оказались искусствоведы, монополизировав этот вид деятельности и решительно оттеснив на второй план историков. Эта традиция благополучно пережила войны и революции и, увы, дожила до наших дней. Внимание и тех, и других исследователей было в основном приковано к объектам, наиболее выразительным в художественном плане. Узкое, сильно искаженное в конце 1880-х годов, не привлекло ничьего внимания. Тогда еще существовали усадьбы, сохранившие в целости интерьеры XVIII века.

После разгрома в конце 1920-х - начале 1930-х годов исторического краеведения исследование ближних окрестностей Москвы, в основном, свелось к узкому кругу наиболее значимых памятников: Архангельское, Коломенское, Кусково, Останкино. Этот же ряд объектов преимущественно изучался еще и до революции, несмотря на то, что параллельно с ними существовали не менее интересные, но забытые усадьбы.

В 1960 году новой границей непомерно разросшейся столицы, включившей в себя большую часть бывшего Московского уезда, стала кольцевая автодорога. Москва приобрела облик, не свойственный ни одной из столиц других стран. Если исторический центр, реконструированный в 1930 - 1950-е годы, имел еще более-менее цивилизованный вид, то окраины города состояли из отдельных сел и деревень, колхозов и совхозов с угодьями: лесами, полями, лугами. Естественно, что вместе с ними в новой городской черте оказалось и много бывших подмосковных усадеб. Казалось теперь их изучение должно было бы приобрести новый импульс, но по ряду причин этого не произошло. Московские историки и краеведы по традиции продолжали заниматься городом в его исторических границах. В свою очередь исследователи памятников Подмосковья "перешагивали" через усадьбы, интересуясь только тем, что расположено за пределами столицы. Таким образом, вокруг бывших подмосковных усадеб образовалась неисследуемая зона, что в конечном счете привело к гибели ряда ансамблей.

Уничтожению усадеб, включенных в Москву, способствовало и массовое жилищное строительство на окрестных землях. Территории усадеб, стиснутые жилыми кварталами, ужимались до минимальных пределов, постройки, в значительной части деревянные, попадали под снос. Такая судьба постигла и остатки усадьбы Большое Голубино, с конца XIX века входившей в состав Узкого. А исчезнувшие объекты, как правило, выпадали из поля зрения ученых.

Нельзя сказать, что Узкое обойдено вниманием отечественной историографии. Первая научная попытка выявления, публикации и интерпретации источников по истории этой усадьбы была предпринята еще в конце XIX в. Она принадлежит известным исследователям Москвы и Подмосковья братьям В.И. и Г.И. Холмогоровым, включившим собранные материалы в один из выпусков своего труда "Исторические материалы о церквях и селах XVI-XVIII столетий", опубликованный в 1892 году.

Ограниченность хронологических рамок вызвана использованием этими исследователями исключительно документов Московского архива Министерства юстиции.

Чуть позже, в 1895 году, увидела свет работа историка Д.О. Шеппинга "Древний Сосенский стан Московского уезда", в которой освещается история всех имений, располагавшихся на территории этой старинной административно-территориальной единицы: Богородского-Воронина, Сергиевского (Конькова), Конькова-Троицкого, Знаменского-Садков, Ясенева, и, конечно же, Узкого, а также многих других, находившихся южнее. Конкретно история Узкого доведена лишь до 1875 года, что позволяет предположить, что "Древний Сосенский стан…" был написан значительно раньше, нежели издан. Интерес Шеппинга к рассмотренному им региону был вызван, в частности, тем, что сам он, будучи Подмосковным помещиком, владел имением Никольское, находившимся южнее Узкого по другую сторону Калужской дороги. Территория Никольского не вошла в черту города. (Несмотря на отдельные неточности, работы Холмогоровых и Шеппинга до сих пор не потеряли своего значения как для исследования Узкого, так и других подмосковных усадеб).

Основной работой по архитектуре находящейся в Узком усадьбы является составленный членами картографической комиссии ОИРУ -Общества изучения русской усадьбы - справочник "Памятники усадебного искусства", изданный в 1928 году. Он охватывает только объекты, расположенные на территории Московского уезда. Готовившиеся к печати книги об усадьбах других уездов так и не были изданы. После закрытия общества Узкое стало лишь мельком упоминаться в справочных изданиях и путеводителях. В 1970 - 1990 годах продолжателями работ ОИРУ стали современные исследователи: Г.Б.Кизельштейн, Г.А.Шорохова и Е.Огнева.

Нужно выделить большую группу воспоминаний, принадлежавших лицам, посещавшим Узкое. Наиболее ранние воспоминания относятся к 1-й половине XIX века - времени, когда Узким владели Толстые. Это мемуары государственного деятеля барона М.А.Корфа и экономиста С.А.Маслова, Серия воспоминаний, относящаяся ко времени последних владельцев Узкого - Трубецких, несравненно более значительна. Преимущественно они описывают ключевое событие, произошедшее в усадьбе - смерть философа В.С.Соловьева, оказавшую сильное психологическое воздействие на его окружение (священника С.А.Беляева, юриста Н.В.Давыдова, светскую даму А.М.Панютину, профессора С.Н.Трубецкого и др.) Особенно многочисленны свидетельства тех, кто бывал в Узком, когда оно уже стало санаторием: литературоведа Э.Г.Герштейн, профессора Н.А.Власовой, певицы О.С.Соболевской, историков Д.П.Маркова и Ю.А.Полякова, писателей: Ю.М.Нагибина, Н.Д.Телешова, А.И.Цветаевой, Л.К. и К.И.Чуковских, коллекционера С.А.Шустера и др.

Особняком стоят материалы генеалогического характера - родословные книги, справочники, схемы и таблицы, материалы о местах захоронения владельцев Узкого, некрополи. Хотя эти издания имеют вспомогательное значение, они достаточно важны.

Литература об Узком оставляет значительные пробелы в истории усадьбы. Чтобы их заполнить, была привлечена широкая источниковая база - переписные и метрические книги, карты и планы, переписка владельцев и их родственников, воспоминания и т.п. В ходе работы над настоящим изданием были использованы фонды Архива Российской академии наук, Государственного архива Российской' федерации, Отдела письменных источников Государственного исторического музея, Отдела рукописей Российской государственной библиотеки, Российского государственного исторического архива древних актов, Российского государственного исторического архива, Центрального исторического архива Москвы, Центрального муниципального архива Москвы, Государственного литературного музея, Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева, Музея МХАТ, Дома-музея Н.А. Морозова в Борке (Ярославская область), текущего архива и библиотеки санатория РАН "Узкое", частные собрания.

Несмотря на то, что многие документы утрачены, а уцелевшие отрывочны и рассредоточены по многим фондам различных хранилищ, удалось собрать значительный материал, дающий возможность исследовать Узкое в комплексе.

В оформлении книги использованы заглавные буквы, выполненные художником М.В. Добужинским, и виньетки из подшивок журналов "Аполлон" и "Старые годы" за 1908 - 1915 годы. Гербы князей Голицыных, князей Гагариных, Плещеевых, графов Толстых и Стрешневых воспроизведены по изданию Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи, начатый в 1797 году. СПб., б.г. Ч. I. № 2, 14, 44; Ч. II. № 12, 61; герб князей Трубецких - по изданию:) Трутовский В.К. Сказание о роде князей Трубецких. М., 1891. С. XI; герб "Республики Санузии" работы художника В.Д.Фалилеева - по изданию: Красная нива. 1928. № 9. С. 16. Генеалогические схемы составлены автором книги. Каждая из них относится к периоду, когда представители соответствующего дворянского рода владели Узким. В приложении собраны воспоминания, охватывающие историю Узкого с конца XIX века по 30-е годы XX века. Большая часть их публикуется впервые.

Пользуясь случаем, автор выражает признательность академику -секретарю Отделения литературы и языка РАН академику Е.П.Челышеву, кандидатам исторических наук Б.И.Гаврилову, Г.Б.Кизельштейну, М.А.Поляковой, Т.О.Размустовой и А.И.Фролову, зав. отделом Центрального муниципального архива Г.Ф.Шороховой, члену-корреспонденту Медико-технической академии, кандидату технических наук П.А.Захарову, главному врачу санатория РАН "Узкое" В.А.Солонеп, ее заместителю профессору В.Ф.Корсуну, бывшему библиотекарю санатория "Узкое" Л.П.Жбановой, научному сотруднику Дома-музея Н.А.Морозова В.Б.Бирюкову, Е.В.Власовой, Е.А.Пантелеевой, аспирантам Российского института культурологии А.В.Безруковой, М.В.Иванову, М.И.Кравчук и Е.А.Фомичевой, а также всем, кто способствовал выходу в свет этой книги.

 

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы о церквях и селах XVI-XVIII ст. Вып. 8. Пехрянская десятина (Московского уезда). М., 1892, С. 108-111.

Шеппинг Д.О. Древний Сосенский стан Московского уезда. М., 1895. С. 25-27.

Памятники усадебного искусства. <Вып.> 1. Московский уезд. М., 1928. С, 94-95.

Банин Д.М., Воронков А.И., Гейнике НА. и др. Вокруг Москвы. Экскурсии. М., 1930. С. 151-152; Веселовский СБ., Снегирев В.Л., Земенков Б.С. Подмосковье: Памятные места в истории русской культуры XIV - XIX вв. Изд. 2-е, испр, и доп. М,, 1962. С. 308-310; Бахрушин СВ., Богоявленский С.К, Подмосковные усадьбы XVII века.// История Москвы. Т, I, М., 1952. С. 523; Греч А.Н. Венок усадьбам// Памятники Отечества. 1994. №32. С. 182; Дачи и окрестности Москвы. Справочник-путеводитель. М., 1928. С. 143; Изд. 2-е. М., 1930. С. 104-105; Иванов В., Барсуков В., Федюкин Г. Подмосковные места. Путеводитель по районам туризма. М., 1967. С. 29; Ильин М.А. Москва. М., 1963. С. 196-197; Ионов И.Н. Ясенево. М., 1982. С. 526; Колодный Л. Путешествие по новой Москве. М., 1979. С. 21-24; Курлат ФА., Соколовский Ю.Ё. С путеводителем по Москве. М., 197. С. 235-236; Молева Н.М. Древняя быль новых кварталов. М., 1982. С.25, 40-42, 89; Морозов В.В., Ольсен Б.О. Экскурсии и прогулки в окрестностях Москвы. М-Л., 1926. С.20; Москва златоглавая. Памятники религиозного зодчества Москвы в прошлом и настоящем. Париж. 1979. №334; Паламарчук П. Сорок сороков. Альбом-указатель всех московских церквей. Т. 4. М., 1995. С. 108-110; Памятные места Московской области. Краткий путеводитель. Изд. 3-е, перераб. и доп. М., 1960. С. 546-547; Перечень памятников архитектуры Москвы, состоящих под государственной охраной. <Изд. 3-е, испр> М., 1988. С. 108; Саркисов И.З. Отдыхайте в Подмосковье. Справочник о домах отдыха и санаториях. М., 1962. С. 166-167; Сорокин В.В. Черемушки, Кузьминки и другие//Наука и жизнь.1972, №9. С. 40; Торопов С.А. Подмосковные усадьбы. М., 1947. С. 34; Юго-Запад Москвы Из истории развития социалистического города. М., 1985. С. 14-17;

Кизельштейн Г.Б. Незабываемое "Узкое"//Наука и жизнь. 1975. №8. С. 92-94; Огнева Е. Узкое//Литературная Россия. 1980. 26 сентября; Шорохова Г.А. Здравница в "Узком"//Вечерняя Москва. 1987. 2 июля; Она же. Усадьба в Узком// Черемушки. (Москва). 1990. Март (спец. вып).

Корф М.А. Из записок барона (впоследствии графа) М.А.Корфа//Русская старина. 1899. № 12. С. 484. Маслов С.А.; Воспоминания о графе П.А, Толстом, 2-м Президенте Императорского Московского общества сельского хозяйства. Читаны в собрании Общества 21 ноября//Журнал сельского хозяйства и овцеводства. 1844. № 12. С. 303-310. (То же опубликовано в газете "Московские ведомости". 1844. 25 ноября). Маслов С.А. О последних днях жизни графа Петра Александровича Толстого (Письмо к д<ействительному> члену <Императорского Московского общества сельского хозяйства> А.Ф. Реброву)//Журнал сельского хозяйства и овцеводства. 1844. № 10. С. 106-110.

Беляев С.А. Воспоминания об исповеди ВС.Соловьева//Письма Владимира Сергеевича Соловьева. Т. III. СПб. 1911. С. 215-217; Болезнь Вл.С.Соловьева//Московские ведомости. 1900. 23 июля; Давыдов Н.В. Из воспоминаний о В.С.Соловьеве/ /Давыдов Н.В. Из прошлого. Ч. 2. М, 1917. С. 151-156; Ельцова К.М. <Лопатина Е.М.> Сны нездешние. (К двадцатипятилетию кончины В.С.Соловьева)//Книга о Владимире Соловьеве. М., 1991. С. 154-155; Панютина А.М. Последние дни Вл.Соловьева//Возрождение (Париж). 1926. 27 февраля; Соловьев С.М. Жизнь и творческая эволюция Владимира Соловьева. Брюссель. 1977. С. 405; Он же. Лето 1900 года (глава из воспоминаний)//Накануне. 1995. № 4. С. 11; Сперанский В.Н. Четверть века назад (Памяти Владимира Соловьева)//Путь: орган русской религиозной мысли. Кн. 1 (I - VI). М., 1992. С. 222-223; Трубецкой С.Н. Смерть В.С.Соловьева 31 июля 1900 г.//Книга о Владимире Соловьеве. С. 292-299; Шмидт А.Н. Из дневника (отрывки) /Шмидт А.Н. Из рукописей Анны Николаевны Шмидт. М., 1916. С. 267; См. также: Коробко М.Ю. Последние дни Владимира Соловьева//Наше наследие. 1994. № 32. С. 50-60.

Белкина М.И. Скрещение судеб: Попытка Цветаевой, двух последних лет ее жизни, Попытка времени, людей, обстоятельств. Изд. 2-е перераб. и доп. М,, 1992. С. 501; Власова Н.А. Воспоминания об "Узком"//Эврика (приложение к "Новой ежедневной газете"). 1994. № 9 октября. Публикация М.Ю.Коробко; Вольфкович С.И. <Воспоминания о НА.Морозове>//Николай Александрович Морозов - ученый-энциклопедист. М., 1982. С. 225-226; Горнунг Л.В. Встреча за встречей: По дневниковым записям//Воспоминания о Борисе Пастернаке. М., 1993. С. 87-88; Герштейн Э.Г. Из воспоминаний "О Пастернаке и Ахматовой"//Воспоминания о Марине Цветаевой. М., 1992. С. 515; Она же, В санатории//Герштейн Э.Г. Новое о Мандельштаме.// Наше наследие. 1989. № 5. С. 101-104; Лихачев Д.С. Записи и наблюдения. Из записных книжек разных лет. Л., 1989. С. 5, 223, 482, 507; Он же. Раздумья. М., 1991. С. 59.; Марков А.П. Как это было (воспоминания сибиряка). М., 1995. С. 223-226; Нагибин Ю.М. Дневник. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1995. С. 455-472, 478-482, 525-537; Нейгауз Г.С. Борис Пастернак в повседневной жизни//Воспоминания о Борисе Пастернаке. С.561; Пастернак Е.Б. Борис Пастернак. Материалы для биографии. М., 1989. С. 639-640, 653; Поляков Ю.А. Санаторий "Узкое"//Усадебное ожерелье Юго-запада Москвы. М., 1996. С. 127-138; Соловьев А.Г. Тетради красного профессора (1912-1941 гг.)//Неизвестная Россия. XX век. Кн. 4. М., 1993. С. 168-169; Соболевская О.С, К.С.Станиславский работает, беседует, отдыхает. М., 1988, С. 183-208, 211, 216; Телешов Н.Д. Записки писателя. М., 1957. С. 357-363; Цветаева А.Н. Воспоминания о писателе Иване Сергеевиче Рукавишникове/Цветаева А.И, Неисчерпаемое. М., 1992. С. 53-67; Чуковская Л.К. Предсмертие//Воспоминания о Марине Цветаевой. С. 32;" Чуковский К.И. Дневник (1930-1969 гг.). М., 1995. С. 101-102, 196-197, 223-224, 289; Шустер С.А. Прощай Бакст …//Новое время. 1993. № 39. С. 42-45.

Артамонов М.Д. Московский некрополь. М., 1995; Голицын Н.Н. Род князей Голицыных. Т. I. СПб., 1892; Он же. Материалы для полной родословной росписи князей Голицыных, собранные князем Н.Н. Голицыным. Киев, 1880; Гребельский П.Х. Князья Трубецкие//Дворянские роды Российской империи. Т. 2. СПб., 1995. С. 69-82; Долгоруков П.В. Российская родословная книга. Ч. 1-4. СПб., 1853-1857; Кавелин Л.А. (архимандрит Леонид). Исследование о роде Стрешневых. М., 1872; Петров П.Н. История родов русского дворянства. Кн. 1-2. М., 1991; Руммель В.В., Голубцов В.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Т. II. СПб., 1887; Саитов В.И., Модзалевский Б.Л. Московский некрополь. Т.1-3. СПб., 1907-1908; Серчевский Е. Записки о роде князей Голицыных. М., 1853; Табели родословной росписи князей Голицыных. ХГУ-XVIII вв. Б.м., б.г. ; Толстой С.Л., Цявловский М.А. Генеалогический таблицы. Примечания к генеалогическим таблицам//Толстой Л.Н. Полн.собр.соч. Т. 46. М.-Л., 1934. С. 479-516; Толстой С.М. Толстой и Толстые. Очерки из истории рода. М., 1990. Трутовский В.К. Сказание о роде князей Трубецких. М., 1891; Чулков Н.П. Род графов Толстых//Русский евгенический журнал. Т. I . Вып. 3-4, М., 1924. С. 308-320; Tolstoy-Miloslavsky D.M. The Tolstoy Genealogy and (Spain). 1991; Troubetzkoi S.G. Les prinses Troubetzkoi. Labelle, Ovebec. 1976; Troubetzkoi S.G., Bouteneff S.C., Troubetzkoi A.S. Our families albom. A Geneological and photographic chronical of the Desendents of prince Nicolas Petrovich Troubetzkoy. New York. 1995; Ferand S., Troubetzkoi S.G., Troubetzkoi P.W., Tolstoy W.M. Pecuel genealogique et photographique du prince Nicolas Petrovich Troubetzkoy (1828-1900). Paris. 1984.

Архив РАН, Ф. 4, оп. 1/1319, ед. хр. 17; оп. 1/1320, ед. хр. 1, 7; оп. 1/1322, ед. хр. 97; оп. 2/1236-37, ед. хр. 3; ед. хр. 24, л. 1; ед. хр. 125; ед. хр. 310; ед. хр. 510; ед. хр. 570; оп. 3; ед. хр. 25, л. 7; оп. 5, ед. хр. 17, л 11, об., 57; оп. 6, ед. хр. 16; ед. хр. 18, л. 54; ед. хр. 42; ф. 543, оп. 4, ед. хр. 2410.

ГАРФ, ф. 1093, оп. 1, д. 109, л. 7 об.-8, л. 14-14 об.; ф. 4737, оп. 1, д. 23, д. 455; д. 716; д. 784; оп. 5, д. 5.

ОПИ ГИМ, ф. 134, ед. хр. 6, л. 15, ф. 275, ед. хр. 9, л. 79 о6.-80; ф. 402, ед. хр. 840, л. 15; ф. 442, ед. хр. 2, л. 16-17; ф. 465, ед. хр. 10, л. 128-128 об.; ф. 526, ед. хр. 144, л. 98.

ОР РГБ, ф. 64, к. 54, ед. хр. 21, к. 93, ед. хр. 40; к. 94, ед. хр. 14; к. 96, ед. хр. 15; к. 100, ед. хр. 26; ф. 70, д. 54, ед. хр. 20; ед. хр. 24, ф. 177, к. 1, ед. хр. 12, л. 24-28, л. 31 об., 33 об.; ф. 219, к. 62, ед. хр. 77, л. 1 об.; ед. хр. 100, л. 1, 5; ф. 700, к. 3, ед. хр. 8, л, 42; ф. 743; ф. 743, к. 13, ед, хр. 1.

РГАДА, ф. 192, оп. 1, Московская губерния, д. 19, л, 25; д. 251; ф. 350, оп. 2, д. 1862, л. 411-419 об.; ф. 1209, оп. 1, д. 691, л. 15-17 об.; д. 9809, л. 559 об.; д. 9820, л. 23, л. 120 об,; ф. 1282, оп. 1, д. 94-102, 104, 105, 192, 198, 487, 2489, 499, 503. 506, 512, 597, 513, 511, 513, 516-519; ф. 1354, оп. 256, д. З "У", "С"; ф. 1355, оп. 1,д. 775, л. 72; ф.1366, оп. 1,д. 542.

РГИА, ф. 799, оп. 33, д. 962, л. 17-18.

ЦИАМ, ф. 4, оп. 17, д. 320, ф, 11, оп. 6, д. 243, л. 44 об. - 45; д. 475; л. 89 об. - 90; д. 377, л. 119 об. -1200 д. 378, л, 178 об. - 179,179 об. - 180; ф. 66, оп. 3,2176, 2054, 2055; оп. 5,1810; ф. 131, оп. 59, д. 3957, ф. 184, оп. 10, д. 2460, л, 519-564; д. 2469, л. 51 об -52; ф. 203, оп, 744, д. 2353, л. 406-415; оп. 777, д. 141, д. 142, оп. 780, д. 1205, 1216, 1228, 1240, 1250, 1291, 1263, 1383, 1371, 1304, 1317, 1329, 1342, 1406, 4009,4129,4253,4402; ф. 210,оп.1,д. 1010,ф.383,оп.1,д.188,л. 19 об, л. 19 об, л. 48; ф. 419, оп. 1, д. 43, ф. 454, он. 3, д. 79, л. 170- 173; ф. 1845, оп. 1, д. 80, д. 84, л. 2-2 об., л. 5; д. 90, л. 5 об.; д. 443, 445, ф. 2132, оп. 1, д. 164, 165.

ЦМАМ, ф. 1609, оп. 1, Д, 453, л. 15; д. 620, л. 5, 7-8.

Б.Л.Пастернак в Узком. 1957 г. /ГАМ, изофонды из колл. М.А.Торбин, КП 55024/ 10-КП 55024/13.

Санаторий "Узкое", Ситуационный план. 1949 г.//ГНИМА им. А-В.Щусева, фототека, колл. У, нег. 27038; Санаторий "Узкое". Генеральный план. 1949 г/Там же, нег. 27039; Москва. Села и усадьбы. Узкое/Там же, нег. 20001/, 41528, 48152-48156; колл. ГУОП, нег. 2330/Там же; колл. ОРНд, нег. 662, 663, 666, 1341; Уникальные фото по теме "Большая Москва. Села и усадь6ы"/Там же.

Сыромятников Б. И. Воспоминания о К.С. Станиславском// Музей МХАТ, фонд К.С. Станиславского (б. н.), ед. хр, 1.

Акт описи имущества, оставшегося после смерти Морозовой Ксении Алексеевны. 1948 г.//Дом-музей Н.А. Морозова в Борке (Ярославская обл.).

Проект организации паркового хозяйства и восстановления элементов исторической планировки санатория АН СССР "Узкое". Исторические материалы. М., 1985//Текущий архив санатория РАН "Узкое"; Проект организации… Пояснительная записка. М., 1985//Там же; Историко-архитектурный анализ к проекту охранной зоны памятника архитектуры церковь в селе Узком. М., 1979//Там же; Оболенская Л.П. Воспоминания княгини//Би6лиотека санатория РАН "Узкое"; Санаторий "Узкое". Книги отзывов и предложений. 1943 - по настоящее время//Текуший архив…

 

Часть I.

Глава I. У истоков Узкого

Герб князей Гагариных

Свобразная визитная карточка любой местности - ее название, далеко не всегда поддающееся расшифровке. Зачастую оно не имеет устоявшейся формы и употребляется сразу в нескольких вариантах. У Узкого их достаточно много: Уское, Усково, Усковое, Узково, Узское. С XVII века по наименованию местной церкви к любому их этих вариантов могло добавляться - Богородское (или Богородицкое). Разные интерпретации названия имения встречаются даже в документах одного временного периода. Не зная этого, едва ли легко догадаться, что, скажем, села Усково и Узкое-Богородское, фигурирующие в изданной в 1890-м году "Справочной книжке Московской губернии", есть один и тот же населенный пункт.

Согласно расхожей легенде, первоначальной формой названия этой местности было - Ужское, якобы возникшее от ужей, разводимых здесь для уничтожения лягушек в прудах. Но это неверно ни с исторической, ни с языковой стороны: данная форма не зафиксирована в источниках, а главное - Ужское не могло образоваться от существительного уж (ср. уж - ужиный).

Герб князей Гагариных

В наиболее ранних документах по истории усадьбы ее название интерпретируется как Уское или Усково (в дальнейшем мы придерживаемся наиболее распространенного написания - Узкое, существующего с XIX века).

Как известно, ряд земель в Подмосковье и других регионах и основанные на них поселения получили свои названия по именам или прозвищам их владельцев и основателей. В сущности, это одна из причин, по которым населенный пункт мог иметь несколько названий. Эта традиция, став достаточно устойчивой, сохранялась до начала XX века. Логично предположить, что среди первых владельцев Узкого, документальные сведения о которых не дошли до нас, были люди с такой необычной фамилией или прозвищем. Это тем более вероятно, поскольку известно, что в XVI веке (а, может быть, и ранее) существовал род дворян Уских. Их фамильной усыпальницей служил старый собор подмосковного Иосифо-Волоколамского монастыря, сооруженный к 1486 году и расписанный известным изографом Дионисием. "А род их здесь и гробы за старым приделом ", - записал об Уских монастырский игумен Иосиф 8 октября 1578 года. В этот день на поминовение некоего Василия Уского, погребенного вместе со своими предками, монастырю должно было быть передано большое село Ярополец, находившееся недалеко от него. (Впоследствии эта местность стала известной благодаря двум сооруженным там роскошным барским усадьбам, принадлежавшим графам Чернышевым-Кругликовым и родственникам А.С.Пушкина по жене - Гончаровым). Однако Ярополец приглянулся самому царю - приснопамятному Ивану Грозному. В качестве компенсации монастырю было выделено из дворцовых вотчин село Буйгород "с деревнями вдвое".

Генеалогия рода Уских совсем не исследована. В дворцовых разрядах под 1557 годом среди голов по полкам "в правой руке", то есть среди достаточно высокопоставленных военных, значится некто "Федор Семенов сын Уского". Возможно, это именно то лицо, которому принадлежал один из населенных пунктов, находившихся относительно недалеко от Узкого, - деревня (позднее село) Картмазово. Согласно источникам конца XVI - начала XVII веков, она числится за стрелецким сотником Федором Уским (отчество не указано). Можно предположить, что по нему и получило свое название Узкое. Как правило, владельцы поместий и вотчин, разбросанных по окрестностям Москвы, старались сконцентрировать свои земельные владения если не в единое целое, то по крайней мере в несколько частей, находившихся сравнительно недалеко друг от друга. Вероятность этого предположения усиливается тем, что в XVI веке и Узкое, и Картмазово входили в состав одной административно-территориальной единицы, так называемого Сосенского стана Московского уезда. (Впоследствии Картмазово перешло в соседний Сетунский стан, граничивший с Сосенским).

Престижные пригородные территории со времени возвышения Москвы традиционно принадлежали царским и великокняжеским приближенным. Значительные переделы земельной собственности происходили в результате бурных внутриполитических событий. Одним из них был так называемый период "смутного времени", когда лица, занимавшие трон или претендовавшие на него, сменялись с поразительной быстротой. Тогда, по-видимому, и прекратился род Уских.

Генеалогические схемы

Князья Гагарины

Очины-Плещеевы (Плещеевы)

Первый Романов - Михаил Федорович, занявший вакантный русский престол в 1613 году, продолжил политику раздачи земель придворным. Подмосковная пустошь Узкое (Усково) - незастроенный и незаселенный участок, находившийся по левую сторону от Старой Калужской дороги (если считать от выезда из города) был передан в поместное владение боярину князю Афанасию Федоровичу Гагарину (ум. 1624) и представителю одной из ветвей старинного рода Плещеевых - стольнику Петру Григорьевичу Очину-Плещееву (ум. не ранее 1655). Они поделили эту территорию примерно пополам. А.Ф.Гагарин также владел соседними пустошами: Борисовкой (впоследствии церковная земля села Узкого), Даниловкой (на Коньковском овраге) и Михайловкой (на Михайловском овраге), и двумя "погорелыми" полянами. За П. Г.Очиным-Плещеевым числилась еще всего одна пустошь, называвшаяся Середняя.

Оба первых документально известных владельца Узкого были типичными представителями феодальной знати. А.Ф.Гагарин в 1598 году участвовал в поездке царя Бориса Годунова в Серпухов, затем в течение ряда лет был воеводой в Кашире, Пскове и Калуге. В 1622 году он исполнял обязанности объезжего головы в московском кремле, то есть должен был смотреть, чтобы нигде понапрасну не зажигали огня во избежание пожаров, наносивших колоссальные ущербы деревянному городу. Известно, что в 1616 году у Гагарина были поместья лишь в Зарайском уезде, следовательно, половина пустоши Узкое перешла к нему после этой даты. Будучи воеводой в Томске, Гагарин, уверенный в своей безнаказанности, самовольно захватив собиравшийся с посадских земель хлебный оброк, который его преемник на этом посту, Осип Тимофеевич Хлопов, не постеснялся собрать с горожан вторично.

П.Г.Очин-Плещеев был значительно моложе своего соседа по поместью. Первые документальные сведения о нем вообще относятся лишь к 1623 году. Тогда Плещеев, уже стольник и воевода в городе Козмодемьянске, присутствовал на первой свадьбе царя Михаила Федоровича, женившегося на княжне Марии Владимировне Долгорукой, царице, о которой очень мало известно из-за ее ранней смерти. В описании свадьбы Плещеев вместе с Борисом и Глебом Морозовыми, князем Алексеем Никитичем Трубецким, Александром Федоровичем Шереметевым и многими другими боярами, воеводами и служилыми людьми значится в числе "поезжан", то есть лиц, которые верхами сопровождали государя к венцу и ожидали на площади завершения церемонии. В 1655 году вместе со следующим царем -"тишайшим" Алексеем Михайловичем - Плещеев отправился в поход против Польши "третьим головой у огней в царском полку". По-видимому, он не вернулся из похода, так как дворцовые разряды с того времени перестали упоминать его имя.

В 1627 году Узкое было государственной собственностью. Оно находилось в ведении Поместного приказа, среди так называемых "порозжих" (то есть незаселенных земель). Несомненно, половина пустоши, принадлежавшая А.Ф.Гагарину, вернулась в приказ сразу же после его смерти в 1624 году. Менее ясен путь другой части Узкого, числившейся за П. Г.Очиным-Плещеевым. Он не подвергался царской опале, обычным следствием которой было изъятие вотчин и поместий. Возможно, этот владелец обменял свою часть Узкого на аналогичный по площади участок, находившийся в другом месте. (Петр Очин-Плещеев, как и его брат Федор Григорьевич, был хозяином многих пустошей и населенных пунктов, расположенных на территории Сосенского стана).

Таким образом, судьба Узкого в начальный период его истории ничем не отличается от судьбы аналогичных земельных владений, бывших поместьями. Индивидуальность придадут Узкому лишь следующие владельцы - Стрешневы.

 

Шрамченко А.П. Справочная книжка Московской губернии (описание уездов), составленная по официальным сведениям управляющим канцелярией Московского генерал-губернатора А.П. Шрамченко. М., 1890. С. 32, 43.

Кизельштейн Г.Б. Незабываемое "Узкое"//Наука и жизнь. 1975. № 8. С. 92.

Иосиф (игумен). Выписка из "обихода" Волоколамского Иосифова монастыря конца XVI века, о дачах в него для поминования по умершим//Чтения в Императорском Обществе истории и древностей Российских при Московском университете. 1863. № 4. С. 3 (по пагинации V).

Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции (по 1565 г.). М., 1901. С, 199.

Холмогоровы В.И. и Г.И, Исторические материалы о церквях и селах XVI-XVIII ст. Вып. 3. Загородская десятина (Московского уезда). М., 1886. С. 326; Шеппинг Д.О. Древний Сосенский стан Московского уезда, М., 1895. С. 24.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы о церквях и селах ХVI-XVIII ст. Вып. 8. Пехрянская десятина (Московского уезда). М., 1892. С. 108; Шеппинг Д.О. Указ. соч. С. 26.

Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. Указатель состава государева двора по фонду Разрядного приказа. Ч. 1-2. М.,1979. С. 20-90; Корсакова В.Д. Гагарин, кн. Афанасий Федорович// Русский биографический словарь. Гааг-Гербель. М., 1914, С. 57-58.

Лихач Е. Очин-Плещеев Петр Григорьевич//Русский биографический словарь. Обезьянинов-Очкин. СПб. 1905. С. 479-480; Милорадович А.Д. Царица Мария Владимировна (род. 1608, сконч. 1624)//Русский архив. 1895. Кн. 3. С. 15.

 

Глава II. Основатели Узкого - бояре Стрешневы.

Герб Стрешневых

Первыми владельцами Узкого, оставившими в нем реальные следы своей деятельности, были Стрешневы. Этот ранее ничем не примечательный захудалый дворянский род, произошедший из провинциальнейшего калужского городка Мещовска, вынес наверх "бунташный" XVII век. Овдовевший царь Михаил Федорович, подыскивая себе новую супругу, в 1626 году остановил выбор на молодой красавице Евдокии Лукьяновне Стрешневой, что, разумеется, не могло не возвысить ее родственников.

Один из них, боярин Максим Федорович Стрешнев (ум. 1657), приобрел в 1629 году у Поместного приказа находившиеся к югу от Москвы бывшие владения А.Ф.Гагарина и П. Г.Очина-Плещеева, составив из них свою вотчину. Одновременно были куплены и некоторые соседние территории: располагавшиеся на Нераковом овраге пустоши Огурцово (Ершово) и Темирово, а также пустошь Кувардино (Униково). Все они ранее составляли поместья боярина Петра Ивановича Неелова и князя Дмитрия Борисовича Оболенского.

Страшневы. Генеалогические схемы

Страшневы. Генеалогические схемы

Задумав построиться в своей вотчине, М.Ф. Стрешнев выбрал для этого место на пустоши Узкой, оказавшейся наиболее удобной для создания и обустройства усадьбы. На ней до 1641 года были сооружены первые деревянные постройки. Доминантой ансамбля стала одноглавая церковь Казанской иконы Божией матери, имевшая придел Николая Чудотворца. С момента ее освящения Узкое стало селом. Поскольку для ведения хозяйства требовалась рабочая сила, то невдалеке от усадьбы появилось несколько изб, в которых стали жить поселенные здесь крестьяне.

Неизвестный художник. Портрет Тихона Никитича Стрешнева. Нач. XVIII в. Х., ГИМ-МПЗ

В 1640 и 1643 годах владелец Узкого существенно увеличил принадлежавшую ему территорию, прибрав к рукам ряд окрестных участков. Тогда Максим Стрешнев скупил в том же Поместном приказе еще шесть пустошей и два оврага с "беспереводной" водой. Позже он на несколько лет оставил обустроенную им подмосковную, будучи назначен на воеводство в далекий сибирский город Верхотурье.

В 1657 году Узкое унаследовал один из его сыновей - боярин Григорий Максимович Стрешнев (ум. 1665), ранее принимавший участие в поисках медной руды в Верхотурском уезде. Между ним и соседними вотчинниками братьями Василием и Ильей Козьмичами Безобразовыми, владевшими землями, располагавшимися севернее Узкого (впоследствии - имение Коньково-Троицкое), в 1660 году состоялось полюбовное размежевание.

Вскоре усадебная церковь сгорела от удара молнии. Однако прихожанам удалось спасти значительную часть внутреннего убранства: иконы, богослужебные книги, оловянные (белые) и деревянные сосуды и многое другое. По "отказной книге" это событие произошло в 1665 - 1666 годах.

Как раз в это время состоялась очередная смена владельцев имения. Вотчина Григория Стрешнева с 1665 года перешла к его брату-стольнику Якову Максимовичу (ум. 1686). Видимо, отсутствием у нового вотчинника интереса к Узкому объясняется то, что село около десяти лет оставалось без действующего храма. Новая церковь, все же выстроенная им на месте сгоревшей, была обложена данью только в 1676 - 1677 годах. Как раз в том же (1676) году Яков Стрешнев был назначен воеводой в город Олонецк и на несколько лет покинул свою усадьбу.

Церковь Казанской иконы Божией матери. Северный фасад. Фото 1920-х гг. Частное собрание (Москва). Публикуется впервые.

В 1686 году Узкое досталось его сыну - окольничему Дмитрию Яковлевичу Стрешневу. Новый владелец, нуждаясь в деньгах, вскоре расстался с отцовской вотчиной, продав ее в начале 1690-х годов за пять тысяч рублей - сумму просто фантастическую по тому времени. В роли покупателя Узкого выступил представитель другой ветви фамилии Стрешневых - Тихон Никитич (1649 - 1719) - суровый и властный боярин, тогда возглавлявший главный орган военного управления в стране - так называемый Разрядный приказ. По своему возрасту и положению он не принадлежал к более молодым "птенцам гнезда Петрова", но был одним из самых верных соратников нового царя среди старой родовитой знати. Не случайно, что после возвращения Петра I из-за границы Стрешневу почти единственному из бояр была оставлена борода.

"Боярин Тихон Стрешнев был в правлении в Разряде и внутри правления государственного большую часть он дела делал, - отметил его современник, один из первых историографов петровской эпохи князь Борис Иванович Куракин. - О характере его можем описать только, что человек лукавый и злого нраву, а ума гораздо среднего, токмо дошел до сего градусу таким образом, понеже был в поддядьках у царя Петра Алексеевича с молодых его лет и признался к его нраву, и таким образом, был интригант дворовый." Куракин утверждал, что Петр не любил Счрешнева, хотя и уважал, памятуя о его преданности и об оказанных услугах. Правда, не все они были удачны. Так, Стрешнев способствовал царю в выборе первой супруги - молодой красавицы Евдокии Лопухиной (1669 - 1731). Это женское имя было символичным для Романовых и, возможно, оказало свое влияние на выбор невесты. Ее отцу боярину Федору (Иллариону) Абрамовичу Лопухину (ум. 1713) 11 января 1690 года была пожалована огромная царская вотчина Ясенево, находившаяся юго-восточнее Узкого и граничившая с ним.

Лопухины, как и в свое время Стрешневы, были приближены ко двору, но фавор их продолжался недолго. Вскоре они поссорились со своим влиятельным соседом, превратив его в одного из злейших врагов. После рождения сына Алексея царь охладел к супруге. Прима немецкой слободы Анна Монс затмила своей европейской элегантностью прелести русской красавицы. Во время своего заграничного путешествия Петр I писал Тихону Стрешневу о намерении расстаться с опостылевшей женою, убедив ее постричься в монахини (другой способ развода для царя был невозможен). В своем ответе Стрешнев сообщил, что царица упрямится.

Ныне существующие купола церкви

Лишь после возвращения мужа Евдокия Федоровна была отправлена в Суздальский Покровский монастырь. Там в 1699 году она против своей воли стала монахиней. Брат бывшей царицы Абрам Федорович Лопухин, унаследовавший Ясенево, был казнен 9 декабря 1718 года вместе с другими ее сторонниками. Все имущество Лопухиных подверглось конфискации.

Еще задолго до этих бурных событий, оказавших заметное влияние на дальнейший ход отечественной истории, Стрешнев выделил из территории Узкого участок пашни для причта местной церкви. Это место находилось южнее усадьбы, на пустоши Борисовка. (Ныне там расположены современные многоквартирные жилые дома.) Нужно думать, что это событие совпало с началом сооружения в Узком нового культового здания, сохранившегося до наших дней. Высокая пятиглавая каменная церковь, построенная Стрешневым, ныне является одним из интереснейших памятников архитектуры Москвы. Выполненная в формах "нарышкинского" барокко, характерного для столичной архитектуры конца XVII - начала XVIII веков, она, вместе с тем, достаточно неординарна. Несколько повышенная центральная часть и четыре примыкающие к ней двухярусные башнеобразные объемы, ориентированные по сторонам света, композиционно составляют единое здание, имеющее очень красивый план в виде квадрата с четырьмя трехчетвертными "лепестками". Скругленные нижние части башнеобразных объемов объединены спаренными полуколоннами большого ордера, контрастирующего с малым ордером оконных наличников и порталов тонкого сложного рисунка, а также с простой плоской декорацией восьмериков и барабанов. В отличие от большинства других "вотчинных храмов" колокольня устроена не в центральной главе, а в юго-западной, находящейся над главным входом. Применение полуколонн большого ордера явилось новостью в отечественной строительной практике и свидетельствовало о том, что церковь соорудил архитектор, хорошо знавший западно-европейское зодчество, возможно иностранец.

Точная дата закладки церкви неизвестна. Под крышу она была подведена уже к 1696 году. Тогда царский жалованный иконописец грек Николай Соломонович Вургаров - один из лучших изографов своего времени - писал иконы для его правого придела - Иоанна Предтечи, не имевшего аналога в предшествующих храмах Узкого. Этот престол получил свое наименование в честь святого, одноименного сыну вотчинника - стольнику Ивану Тихоновичу Стрешневу, что тем не менее не спасло того от ранней смерти. Сохранился ответ Вургарова на запрос о завершении работ: "В церковь Иоанна Предтечи святых икон, которая досталась ему написать с своею братье по разделу, не дописано в пророческий пояс образ Воплощения Пресвятыя Богородицы да в царския двери два Евангелиста, а дописаны оне будут к 8 сентября 206 <1697 - М.К.> года." Известно, что в росписи Иоанно-предтеченского придела церкви села Узкого вместе с Вургаровым участвовал один из его наиболее способных учеников - Георгий (Егор) Терентьевич Зиновьев, также бывший царским жалованным иконописцем. Видимо, иконы других иконостасов: в левом приделе - Николая Чудотворца и основном, перед престолом Казанской иконы Божией Матери, созданы не менее известными художниками. Иконостасы были обильно декорированы резьбой, подобную которой можно и теперь увидеть в церкви Покрова в Филях, По-видимому, так же как и там, в Узком была устроена специальная ложа для владельца и членов его семьи. Она исчезла еще задолго до революции. Ныне на этом месте - простая балюстрада.

В 1697 году, после завершения внутренней отделки здания, оно было освящено. После этого прежний деревянный храм, ставший не нужным, был разобран и перенесен в находившийся к западу от Узкого, у реки Сетуни, погост Покровский. Он вместе с соседним селом Орловым составлял вотчину Московского Чудова монастыря. Окладная книга Патриаршьего приказа сохранила запись о переносе церкви: "И в нынешнем 206 <1697 - М.К. > году августа в 10 день, по указу святейшего Патриарха и по помете на выписке дьяка Андрея Денисьевича Владыкина, а по челобитью Чудова монастыря архимандрита Арсения, келаря старца Луки с 6рати<е>ю, велено им Московского уезда, Пехрянской десятины, вотчины боярина Тихона Никитича Стрешнева из села Ускаго старую деревянную церковь, разобрав, перевесть в Московский уезд, в Загородскую десятину, в монастырскую их вотчину, на вышеписанную пустовую землю и, сысподи подрубя и ветхие бревна переменя, на старом церковном кладбище построить во имя Пресвятыя Богородицы Казанская и тоя церковь освятить".

Портал церкви

Вскоре после этого жизнь владельца вотчины Тихона Никитича Стрешнева претерпела очередной поворот: в 1699 году он женился. На сей раз его избранницей (о первой супруге ничего не известно) стала вдова князя Прохора Долгорукова Анна Юрьевна, урожденная княжна Борятинская, которой в Московском уезде принадлежало село Рождествено-Шерапово.

В начале XVIII века Стрешнев самовольно захватил находившуюся по пути в Узкое, у самой Москвы, часть Крымского (Лекового) луга. Там был поставлен "загородный двор" - усадьба, предназначавшаяся для летнего отдыха в те моменты, когда ее владелец из-за государственных дел не мог надолго оставить столицу. Для увеличения доходов с Узкого часть крестьян из него в 1701 году была переселена к Калужской (Старой Калужской) дороге. Так образовалась деревенька Возцы, или Нижние Теплые Станы, получившая эти названия по занятой ею пустоши. (Существовавшая по соседству, с более раннего времени, деревня Теплый Стан, тогда входившая в вотчину думного дьяка Автонома Ивановича Иванова, стала именоваться Верхние Теплые Станы). Переселенцам было вменено в обязанность держать специальные дворы, предназначавшиеся "для постоя проезжих людей". В 1704 году таких дворов в деревне было семь, а местные жители имели лишь три собственных двора. Впоследствии Нижние Теплые Станы вплоть до крестьянской реформы 1861 года разделяли судьбу Узкого.

Брак княгини А.Ю. Долгоруковой с Тихоном Стрешневым длился не слишком долго, поскольку оба супруга были уже не первой молодости. В описании Московского Златоустовского монастыря значится, что в нем "В 1708 г. устроена каменная палатка над гробом боярыни Анны Юрьевны Стрешневой." Муж, переживший ее более чем на десятилетие, в 1708 - 1712 годах управлял только что учрежденной Московской губернией и скончался сенатором. По завещанию Т.Н. Стрешнева Узкое досталось его внучке Софье Ивановне (ум. 1739). Но та, ко времени вступления документа в силу, оказалась несовершеннолетней. Поэтому вотчиной временно управляла мать новой владелицы - Анна Лукинична, вдова Ивана Тихоновича Стрешнева, сына сурового боярина. В 1720 году она по своему "челобитью" получила разрешение сделать в церкви новый пол вместо быстро обветшавшего, а для этого временно разобрать один из иконостасов. Из этого можно сделать вывод, что при сооружении здания строителями были допущены серьезные просчеты.

Точная дата появления на свет Софьи Ивановны Стрешневой не отмечена в родословных. Можно лишь предположительно отнести это событие к началу 1700-х годов. Во всяком случае, своего юридического совершеннолетия она достигла уже к 1723 году, поскольку именно тогда Вотчинная коллегия своим "определением" утвердила за ней другое дедовское село, уже упоминавшееся Рождествено-Шерапово, В 1726 году на Стрешневой женился морской офицер князь Борис Васильевич Голицын (1705 - 1768), а Узкое и другие владения стали ее приданым. Таким образом, она одновременно является их последней владелицей из рода Стрешневых, и первой из Голицыных.

Стрешневский период в истории имения наиболее долгий, нежели последующие, и вместе с тем, наименее известный. Скудость источников не позволяет достоверно реконструировать облик усадьбы. Судя по косвенным данным - основание усадьбы, размежевание, сооружение церквей - Стрешневы неоднократно посещали свою вотчину. Во всяком случае, в это время завершилось ее становление. Собранная из отдельных частей территория стала единым целым. Можно сказать, что при Стрешневых Узкое стало Узким. В этом их заслуга.

 

Шеппинг Д.О. Указ. соч. С. 26.

РГАДА, ф. 1209, оп, 1, д. 9809, л. 559 об.; Холмогоровы В. И. и Г. И. Исторические материалы… Пехрянская десятина. С. 108.

РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 691, л. 15-17 об., Шеппинг Д.О. Указ. соч. Там же.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Указ. соч. С. 108-109.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Указ. соч. С. 110; Шеппинг Д.О. Указ. соч. С. 27.

Куракин Б.И. Гистория о царе Петре Алексеевиче 1682-1694 гг.//Петр Великий; Воспоминания; Дневниковые записи; Анекдоты. М., 1993. С. 73.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Указ. соч. С. 110.

М.А. Ильин считал, что такое сочетание черт зодчества "… говорит за московского мастера, возможно бывавшего на Украине и позволившего себе внести нечто новое в распространенную по Москве архитектурную схему так называемого вотчинного храма". Ильин М.А. Москва. М., 1963. С. 197.

РГАДА, ф. 1209, оп. 1, д. 9820, л. 120 об.

Цит. по изд.: Успенский А.И. Царские иконописцы и живописцы XVII в. Словарь /Записки Императорского Московского археологического института. М,, 1910. Т. II. С. 260.

Успенский А.И. Указ. соч. С. 84.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы… Загородская десятина С 105. Церковь, перенесенная из Узкого, сгорела в 1768 г. ОПИ ГИМ, ф. 465 ед.хр. 10, л. 125. О ней также см.: Забелин И.М. Кунцево и древний Сетунский! стан. М., 1873. С. 134; Коробко М.Ю. Храм усадьбы Узкое: история сооружения и реставрацииУУМосковский журнал. 1993. № 4. С. 40-45.

Маслов А. Крымский луг//Московски и журнал. 1993. №5. С, 19.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы… Пехрянская десятина. С. 110

Григорий (архимандрит). Историческое описание Московского Златоустовского монастыря. М., 1871. С. 23.

Шеппинг Д.О. Указ. соч. С.27.

Холмогоровы В.И.и Г.И. Указ. соч. С. 110-111.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы о церквях и селах XVI-XVIII ст. Вып. 4. Селецкая десятина (Московского уезда). М., 1885. С. 139.

 

Глава III. Усадьба при князьях Голицыных.

Герб Голицыных

Герб Голицыных

Один из талантливейших историков искусства барон Николай Николаевич Врангель незадолго перед первой мировой войной заметил, что лучшие дворянские усадьбы принадлежали роду Голицыных или перешли от него по наследству к другим владельцам. Мнение вполне применимо и к Узкому. Благодаря именно голицынской эпохе своей истории, начавшейся в 1726 году, эта усадьба обязана тому, что стала одной из лучших в Подмосковье.

Документальные сведения о первых десятилетиях голицинского периода минимальны. Поэтому нельзя ничего конкретно сказать о том, каким было Узкое при княгине Софье Ивановне Голициной, урожденной Стрешневой. У владелицы имения было девять детей: четыре дочери и пятеро сыновей. По-видимому, по имени одного из них, камер-юнкера Михаила Борисовича (1733 -1767) южная часть имения получила название Михалково. Вторая дочь Голицыной, Анна (1730 - 1811), в свое время прославилась на всю Россию. Выйдя замуж 2 ноября 1748 года за гвардейского поручика графа Петра Алексеевича Апраксина (1728 - 1757), она вскоре официально (!) развелась, вернув свою прежнюю девичью фамилию. Эта история, заурядная по нынешним временам, тогда наделала много шуму: это был едва ли не второй по счету прецедент юридически оформленного развода за всю многовековую историю страны.

Старшая дочь - Наталья (1728 - 1733) - скончалась еще ребенком. Их мать тоже умерла достаточно молодой, в 1739 году, оставив Узкое мужу, Борису Васильевичу Голицыну. Его имени еще предстоит занять подобающее место на страницах истории отечественного флота. Голицын начал службу гардемарином в 1718 году и через несколько лет был произведен в мичманы. В 1746 году он стал обер-Цехмейстером, а в 1755 году - вице-адмиралом и генерал-кригс-комиссаром флота. Одно время Борис Голицын являлся и главным начальником всей артиллерии - генерал-фельдцихмейстером. (Позже этот пост стал прерогативой исключительно членов императорской фамилии). В 1762 году князь по состоянию здоровья вышел в отставку в чине полного адмирала.

Левицкий Д.Г Портрет Ивана Ивановича Шувалова

Левицкий Д.Г Портрет Ивана Ивановича Шувалова Коп. 1780- 1790-х гг.Х., м. ПДМ

За несколько лет до того возник спор о правомерности владения им северной частью Узкого. Сосед Голицына по имению, канцлер граф Михаил Ларионович Воронцов (1714 - 1767), владевший селом Коньковым, 18 июля 1756 года в письме к основателю Московского университета фавориту императрицы Елизаветы Петровны Ивану Ивановичу Шувалову (1727 - 1797) сообщил, что при установлении точной границы между Коньковым и Узким обнаружилось, что значительная часть территории, принадлежавшей к голицынской усадьбе, в том числе участок, на котором сооружена церковь, должна относиться к Конькову: "… действительно от межевщиков найдено, что церковь, часть поля с садами и деревня поселена на Кон<ь>ковской земле; чрез сей случай я ласкаю себя иметь удовольство вас соседом видеть, понеже князь Б.В.<Голицын> должен будет свое село Уское продать за резонабельную цену, и я прошу вашего превосходительства не упустить сию оказию и оную деревню купить, а я с охотою принадлежащую к тому землю вам уступлю, а не кому другому". Однако Шувалову не суждено было стать владельцем Узкого, так как Голицын сумел отстоять свои права. Спорная земля с церковью и крестьянскими избами показана входящей в состав Узкого на наиболее раннем известном плане имения. Обмеры для него были выполнены землемером капитаном Виктором Назимовым 25 ноября 1766 года в ходе "генерального межевания" всего Московского уезда (см. ).

Портрет князя Василия Борисовича Голицына с сыновьями

Неизвестный художник. Портрет князя Василия Борисовича Голицына с сыновьями Борисом (справа) и Дмитрием. 1798-1799 гг. Кость, гуашь. ГМИИ им. А.С.Пушкина

Экспликация плана и "Описание столичнаго города Москвы и его уезда со всеми лежащими в них дачами, в чьем они владении, какое число мужеска и женска пола душ и сколько мерою земель, со внесением экономических примечаний" свидетельствуют, что деревянные стрешневские хоромы уже давно заменил каменный господский дом, имевший план в виде буквы П - с сильно вытянутой перекладиной. По-видимому, он возник еще в 2-й четверти XVIII века. Южнее барского дома находились два достаточно больших здания, очевидно, флигели. Один из них, Т-образный в плане, был поставлен на одной оси с главным домом, а следующий - перпендикулярно ему.

На плане отмечен путь в усадьбу с запада, со стороны Старой Калужской дороги. Но тогда его траектория после пересечения речки Чертановки проходила севернее современной, превращаясь в главную сельскую улицу, в начале которой отмечены четыре Г-образных в плане корпуса, образующих замкнутое пространство на месте ныне существующего комплекса конного двора. Рядом с ними, западнее, находились еще два П-образных в плане здания, очевидно, также имевшие хозяйственное назначение. Кроме того, на территории усадьбы отмечен еще ряд небольших построек.

Основные здания: господский дом и флигели - были расположены перед "регулярным садом", состоявшим из четырех прямоугольных боскетов с рядовой обсадкой. Их разделяли взаимно перпендикулярные аллеи, одна из которых одновременно являлась и осью главного дома. На пересечении аллей находился крупный цветник. Территорию парка с запада ограничивает (вплоть до настоящего времени) цепь террасных прудов, до сих пор поражающая своей грандиозностью. На плане 1767 года их пять. Ныне не существуют самый нижний пруд, по дамбе которого проходил путь в усадьбу со стороны Калужской дороги, и боковой пруд, расположенный ближе к церкви.

Главная парковая аллея выходила к дамбе между первыми вторым с юга прудами. Но ныне ось главного дома выходит между вторым и третьим, с юга, водоемами. Значит, на плане был пропущен еще один достаточно большой пруд, который тем не менее сохранился до настоящего времени. Помимо этого, есть другой пруд, также не попавший на план. Он находится западнее остальных, но, естественно, связан с ними.

Общая площадь имения в переводе на современную метрическую систему тогда составляла около 317 га (без Нижних Теплых Станов).

Князья Голицыны. Генеалогическая схема

Князья Голицыны. Генеалогическая схема

План был вычерчен землемером Назимовым лишь в 1767 году. Именно тогда калужское дворянство выбрало Бориса Васильевича Голицына, имевшего земли и в этой губернии, своим депутатом в Комиссию для составления нового свода законов - уложения. Но вскоре, на одном из первых заседаний, проходивших в Грановитой палате московского кремля, он "за слабостию здоровья" передал свое Депутатство более молодому и энергичному генерал-адъютанту князю Ивану Петровичу Тюфякину. 12 июля 1768 года Б.В.Голицын оставил этот мир, а Узкое стало собственностью его сыновей, заслуженных офицеров, участвовавших в Семилетней войне с Пруссией - гвардии капитана и камер-юнкера Василия (1729-после 1771); бригадира Владимира (1731-1798); генерал-майора Алексея Борисовича (1732-1792) и генерал-поручика Ивана Борисовича (1735-1811) Голицыных, а также их сестры Александры (1753-?). Она стала супругой тайного советника и обер-камергера барона Григория Николаевича Строганова (1731-1777) и, получив богатое приданое, потеряла права на Узкое.

В 1771 году это имение привлекло внимание опального генерал-аншефа графа Петра Ивановича Панина (1721 - 1789), бывшего не у дел. Будущий победитель Пугачева, пожелав иметь подмосковную усадьбу, остановил свой выбор на Узком, где по всей вероятности, и побывал. К тому времени наследники старого адмирала еще не успели до конца поделить им нажитое. Поэтому наличие сразу четырех владельцев имения не могло не вызвать определенных трудностей, поскольку договариваться предстояло с каждым. С другой стороны, это увеличивало шансы на то, что Голицыны захотят превратить Узкое в деньги и поделить их между собой.

Портрет графа Петра Ивановича Панина

Эриксен В. Портрет графа Петра Ивановича Панина. Кон. 1760 - нач. 1770-х гг. Из изд.: Великая реформа. Т.2. М., 1911. С.54.

Первым делом Панин обратился к генерал-майору Алексею Борисовичу Голицыну. Тот, в принципе не возражая против перспективы расстаться с Узким, все же предложил сначала получить согласие братьев. Однако именно это Панин не успел выполнить быстро. Печально Известная эпидемия чумы вынудила к срочному отъезду из города всех заинтересованных лиц. Позже о цене Узкого с почти всеми его хозяевами договорился дворянин Василий Андреевич Выродов, но, по просьбе Панина уступил ему свое право приобретения. Казалось бы, теперь все трудности были преодолены. 30 мая 1772 года Панин в письме к А.Б.Голицыну напомнил о его прошлогоднем обещании продать имение: "Я, в надежде вашего сиятельства всегдашнего ко мне приятельского расположения, покорно прошу, в особливое меня одолжение, не входить по удержанию сей деревни за собой, и согласиться принять от меня за оную восьмнадцать тысяч рублев, к невосприпятствованию приобрести в ней желаемый покой на остальную жизнь афицеру, истощившему во общей с вами отечеству службе и леты и здоровье". Текст ответа Голицына неизвестен. Надо думать, что он был отрицательным, поскольку имение все же продано не было.

Возможно, причиной нежелания князя расставься с Узким послужили обстоятельства семейной жизни. Пока шли затянувшиеся переговоры о возможной продаже имения, его молоденькая жена Анна Егоровна (Георгиевна) Голицына, урожденная княжна Грузинская (1754 - 1779), 3 августа 1772 года родила своего первого ребенка - дочь Марию (ум. 1826). Судьба этой девочки впоследствии оказалась тесно связанной с историей Узкого, которое, по-видимому, было знакомо ей и ее брату Егору (1773 - 1811) с первых лет жизни.

Петр Панин утешился тем, что в том же 1772 году получил в подарок от своего брата Никиты Ивановича, воспитателя наследника престола, бывшее имение известной княгини Екатерины Романовны Дашковой и ее детей - Михалково (Московский уезд). Вероятнее всего, именно знаменитый архитектор В.И.Баженов спроектировал сооруженную там усадьбу. Известно, что он был близко знаком с П.И.Паниным. Глядя на сохранившиеся до наших дней в Михалкове вычурные башни-ворота, садовые павильоны и флигели, странно думать, что Узкое могло бы быть совсем не таким, каким мы привыкли его видеть. Другой несостояшийся владелец Узкого - В.А.Выродов - впоследствии приобрел расположенное севернее имение подпоручика Матвея Петровича Зиновьева Черемушки-Знаменское. Но вскоре оно было описано за долги и 23 июня 1781 года продано с аукциона.

Аркада конного двора. Фото 1932 г.
Частное собрание (Москва).

Алексей Борисович Голицын, став по разделу с братьями единственным хозяином Узкого, реконструировал находившуюся там усадьбу, сохранив имевшиеся планировочные основы. Прежний каменный господский дом был разобран. На его фундаменте выстроили большое деревянное здание, в своей основе сохранившееся до наших дней. К сожалению, не удалось обнаружить строительные чертежи, которые могли бы дать точное представление об изначальном внешнем виде здания и назначении помещений. Сильно вынесенный вперед портик и белокаменная терраса западного фасада - ныне единственные его части, в общих чертах сохранившие первозданность. Представляется, что анфиладная планировка парадных помещений первого этажа уцелела с голицынского времени. Такая первоначальная система организации внутренней части здания традиционно держалась в барских особняках вплоть до середины XIX века. Но даже тогда, став немодной в городе, она сохранялась в помещичьих усадьбах, бывших рассадниками всякого рода анахронизмов. Обычно анфилада замыкалась парадной спальней, под которую могла использоваться одна из комнат в северной части здания. На месте нынешней большой гостиной, или залы, Находились два помещения, по описи 1846 года называвшиеся "гостиная в сад" и "гостиная к прудам". На прежнем месте до сих пор находится столовая. 06 использовании остальных помещений барского дома остается только догадываться. Возможно, нынешняя малая гостиная была будуаром графини - она вполне подходит для функций камерной приемной хозяйки дома.

Проездная башня конного двора в Узком

Проездная башня конного двора. Фото 1932 г. Частное собрание (Москва).

Сооруженный в то же время южный флигель, первоначально бывший единственным, всегда использовался как кухонный. Напротив сохранилось одновременное ему небольшое здание ледника, верх которого впоследствии был перестроен.

Вместе с господским домом были реконструированы или выстроены заново остальные постройки, в том числе кузница и огромный конный двор, фланкировавшие начало сельской улицы, а также небольшое одноэтажное здание, по-видимому, баня или прачечная, на берегу так называемого Круглого пруда к северо-востоку от жилого дома. Оно было разобрано в 1991 году.

Конный двор, поражающий своими размерами, выстроен в виде каре. В его внутреннюю часть выходила замечательная аркада на столбах, заставляющая вспомнить о многочисленных торговых рядах екатерининской эпохи, еще доживающих свой век в провинциальных городках. В настоящее время она заложена кирпичом. Утрачены и барочные фронтоны на западной части здания. Зато уцелели мощные белокаменные контрфорсы.

По-видимому, при А.Б.Голицыне были сооружены службы, поставленные на одной оси с кузницей и барским домом и находящаяся юго-восточнее оранжерея. Корпус служб - длинное монотонное здание, не отличающееся особым изяществом, представляет интерес в бытовом плане как один из элементов ансамбля богатой барской усадьбы.

Из несохранившихся построек того времени в первую очередь отметим псарню. Хотя ее местонахождение неизвестно, она, безусловно, существовала.

Точные даты проводившихся в имении строительных работ неизвестны. Ориентировочно это 1770 - 1780-е годы. Вероятнее всего, последнее из этих десятилетий, поскольку известно, что в конце 1770-х годов А.Б.Голицын постоянно жил за границей, в частности в Швейцарии, и, значит, времени для реконструкции усадьбы у него тогда просто не было. В письме А.Б.Голицына к брату Владимиру Борисовичу от 23 октября 1791 года отмечено: "Об окончании моей полевой езды тебе братец, сообщаю, что я перевез свой дом 24 числа сентября в Москву, и по причине великой суши и листопаду, дожидаясь сырой погоды, и пробыл дней шесть. Как скоро дождик пошел,то я поехал в Уское, и как приехал, то к моему неудовольствию начались морозы и снег, и так я братец трое сутки сидел в избе и из стерпения вышел, и отпустил своих собак на зимние квартиры…". Отсюда следует, что тогда уже в Узком существовал нынешний барский дом, так пренебрежительно названный "избою".

Портрет князя Егора Алексеевича Голицына

Неизвестный художник. Портрет князя Егора Алексеевича Голицына. 1-я четв. XIX в. Миниатюра с оригинала А.Молинари. ГРМ.

В Швейцарии А.Б.Голицын в поисках нравственного совершенствования свел знакомство с популярным философом - мистиком того времени Л.К.Сен-Мартеном. Принятый в орден вольных каменщиков - масонов, князь стал одним их ревностнейших адептов этого движения. В России последователей Сен-Мартена называли по его имени мартинистами, что стало обозначением масонских лож так называемой "Берлинской" системы, формально руководимых из Берлина (с 1786 года они стали единственными). Мартинистам покровительствовал Московский главнокомандующий фельдмаршал граф Захар Григорьевич Чернышев. В 1784 году он был заменен генерал-аншефом князем Александром Александровичем Прозоровским, по наущению царицы устроившим гонения на масонов, попытавшихся установить контакт с наследником престола великим князем Павлом Петровичем, будущим императором Павлом I.

Как раз в то суровое для мартинистов время Алексей Голицын играл значительную роль в общественной жизни города. Еще в 1783 году он стал одним из учредителей Московского (позже Российского) благородного собрания или, по первоначальному, клуба. Для его размещения Голицын приобрел на свое имя дом тайного советника князя Михаила Васильевича Долгорукова, находившийся на углу Большой Дмитровки и Охотного ряда. Между 1784 и 1787 годами это здание и службы были перестроены архитектором М.Ф.Казаковым, создавшим здесь свой знаменитый "колонный зал". Для воплощения этого проекта Голицын и второй директор клуба Николай Иванович Маслов заложили Узкое и другие собственные имения в Московской дворянской опеке (опекунском совете). Таким образом, роскошный интерьер одного из лучших зданий города в известной степени обязан своим появлением хозяину рассматриваемой нами усадьбы. Дворяне Московского уезда, по достоинству оценив заслуги Голицына, на ближайших выборах 1785 года сделали его своим предводителем. После внезапной смерти князя 9 ноября 1792 года, императрица сочла своим долгом позаботиться о его детях. Мария Голицына и ее сестры Софья (1776 - 1815) и Елизавета (1779 -1835) были вызваны в Петербург, где пополнили штат двора великого князя Александра Павловича, будущего Александра I, и его невесты Елизаветы Алексеевны. Туда же в качестве камергера "ранга бригадирского" был определен их брат, поручик лейб-гвардии Семеновского полка Егор Алексеевич Голицын, унаследовавший Узкое. Известие о кончине отца застало его в веселой Франции. Скрепя сердце, молодому князю пришлось возвращаться в отечество для устройства дел.

Проездная башня конного двора в Узком

Центральная часть оранжереи. Северный фасад. Фото 1959 г. АОГУИНКН МК РФ.

Имуществу молодых Голицыных угрожала опасность быть проданным с аукциона для погашения отцовских долгов Государственному заемному банку и ряду "партикулярных" лиц, в том числе дочерям графа Матвея Васильевича Дмитриева-Мамонова (им одним причиталось десять тысяч рублей). Чтобы этого не произошло, Екатерина II распорядилась на время передать собственность Голицыных в ведение дворянской опеки. Непосредственно опекунами были назначены их ближайшие родственники - родной и двоюродный братья отца - бригадиры Владимир Борисович и Николай Михайлович (1729 - после 1799) Голицыны, а также генерал-майор Николай Яковлевич Аршеневский (ум. 1802), при Павле I занимавший пост Астраханского губернатора.

Опекунам пришлось долго вникать в текущие хозяйственные дела по имениям Егора Голицына. Прежде всего пришлось подыскать новое лицо, которому вверили управление Узким. "Балакиреву же я приказал смотреть за псарями и собаками, находящимися как в селе Акулове, так и Уском, где он от нас определен приказчиком, но не знаю каков он еще в своей должности будет…", - писал Николай Михайлович Голицын 10 января 1793 года Владимиру Борисовичу Голицыну. Тогда в Узком еще содержалась псовая охота, вскоре упраздненная - четырнадцать борзых собак и пять их щенков. Всеми ими ведали четыре крепостных псаря.

В другом письме тому же адресату от 20 апреля 1794 года Николай Голицын поинтересовался, какую часть урожая, выращенного в оранжереях села Узкого, продать, а какую оставить для варки жене Владимира Голицына - княгине Наталье Петровне, урожденной графине Чернышевой (1741 - 1837) - пушкинской "Пиковой даме".

Отношения основного опекуна Николая Михайловича Голицына со своими подопечными оказались более сложными, чем это можно было предположить сразу. Девицам он вскоре надоел, и отношения между ними стали довольно натянутыми (возможно, не разрешал тратить большие деньги на наряды). С племянником, хотя и доставлявшим немало беспокойства, оказалось проще. Когда началась польская кампания, он исчез с глаз долой, поступив добровольцем в действующую армию, начавшую военные действия в непокоренной Польше. После завершения кампании Егор Голицын, заслуживший Георгиевский крест 4-й степени, вернулся из похода героем. О его посещениях Узкого Николай Михайлович Голицын счел необходимым поставить в известность своего двоюродного брата Владимира Борисовича. 29 февраля 1795 года в очередном письме он сообщил следующее: "князь Егор Алексеевич, будучи здесь, два раза был в Уском и один раз в Акулове; строение ему в Уском отцово полюбилось и все положение места и он сделал мысленно разные прожекты, как бы насадить сад И протчим украшениям…".

Как и его отец, Егор Голицын дослужился до генерал-майора и также на этом чине блестящая в начале карьера его завершилась. На сей раз перемена царствования повернула колесо фортуны в обратную сторону. Е.А.Голицыну благоволила новая императрица Мария Федоровна, поэтому Павел I, делавший многое наперекор жене, выслал его из Петербурга. В результате у владельца Узкого оказалось достаточно времени для реализации своих "прожектов" относительно этой подмосковной.

Москва еще с екатерининского времени была пристанищем опальных вельмож, живших в ней в зависимости от своих средств и вкусов, уже не регламентируемых придворным этикетом. Окунувшись в шумную толпу московских жителей, Егор Голицын приобрел себе среди них известность своими удачными карикатурами на ряд достаточно высоких особ. Аннотация к его портрету работы знаменитого Александра Молинари, впервые опубликованному в 1908 году, в числе других уже известных читателю сведений любезно сообщает: "парижское воспитание дало ему прекрасное знание французского языка, но совершенно испортило его, сделав развратным человеком и игроком, и довело до преждевременной смерти".

Возможно при Егоре Голицыне была сооружена оранжерея, по стилистическим признакам датируемая XVIII - началом XIX веков. Уцелел лишь ее северный фасад и то не по всей своей протяженности. Южный (несохранившийся) фасад имел могучие контрфорсы с волютами над ними, наподобие таких, как у конного двора. Первоначально оранжерея состояла из трех частей: длинных маловыразительных крыльев, в которых-то и выращивались растения (ныне частично сохранилось лишь восточное крыло), и соединяющей их центральной части с трехпролетным портиком с небольшими помещениями слева и справа от него, наподобие кордегардий. Оранжерея стилистически близка к павильону Нерастанкино, сооруженному в Царицынском парке в 1803 - 1804 годах по проекту архитектора Ивана Васильевича Еготова (1756 - 1814). Как раз в 1803 году он обследовал развалины дворца Екатерины II в селе Конькове, граничившим с Узким.

Веселый игрок и былой любимец высшего света, Егор Алексеевич Голицын скончался в Москве 21 декабря 1811 года, не оставив потомков. Его наследницами стали сестры.

Голицыным Узкое обязано своим архитектурным расцветом. Последующие владельцы лишь дополняли и перестраивали ансамбль, в основе своей сложившийся в 1770-1780-е годы. Значительное внимание было уделено и окружающему ландшафту - был разбит парк, устроены пруды. Сложилась планировочная система имения, в своей основе дошедшая до настоящего времени. Архитектурные сооружения, созданные при Голицыных, сформировали художественный облик усадьбы.

 

Врангель Н.Н. Помещичья Россия//Старые годы. 1910. № 7-9. С. 62.

РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 1862, л. 411.

Воронцов М.Л. Письма гр. М.Л.Воронцова к И.И.Шувалову//Русский архив. 1864 № 3. С. 287.

РГАДА, ф. 1354, оп. 256, д. 3 "У", "С" (план Узкого); ф. 1355, оп. 1, д. 755, л 72; ЦИАМ, ф. 184, оп. 10, д. 2469, л. 51, об. - 52.

Сборник Императорского русского исторического общества. Т. 4. СПб., 1869. С. 60.

Холмогоровы В.И. и Г.И. Исторические материалы… Пехрянская десятина. С. 111. В этом издании допущены следующие неточности: дочь С.И. и Б.В. Голицыных Александра названа сыном Александром, которого у них никогда не было, а период владения Узким детьми Голицыными отнесен к 1756 г.

ОР РГБ, ф. 64, к. 100, ед.хр. 26, л. 1-1 об.

Ныне находится в северной части столицы. См.: Усольцев А.Е. Михалково// История сел и деревень Подмосковья XIV-ХХ вв. Вып. 9. М., 1994. С. 20. Эта же статья перепечатана в изд.: Северный округ Москвы. М., 1995. С. 215-224.

ЦИАМ, ф. 32, оп. 27, д. 29.

РГАДА, ф.1282, оп. 1, д. 487, л. 2-2 об.

В 1994 г. к кузнице с юга была сделана пристойка, имитирующая ее утраченую часть. В 1996 г. один из контрфорсов конного двора был разобран.

ОР РГБ, ф. 64, к. 93, д. 40, л. 1-1 об.

Лонгинов М.Н. Новиков и Московские мартинисты. М., 1867. С. 159-160.

А.А.Прозоровскому, бывшему родственником А.Б.Голицына, принадлежало находившееся севернее Узкого (за Коньковым) село Зюзино-Борисоглебское. РГАДА, ф. 1355, оп. 1, д. 755, л. 46; ЦИАМ, ф. 184, оп. 10, д. 2469, л. 40; Холмогоровы В.И. и Г.И. Указ. соч. С. 100-102.

Памятники архитектуры Москвы. Белый город. М., 1989. С. 143.

Малиновский А.Ф. Обозрение Москвы. М., 1992. С. 159.

Список лиц, служивших по выборам дворянства Московской губернии. 1785-1885. М, 1885. С. 3.

Екатерина II. Письма и рескрипты Екатерины II к московским главнокомандующим. V. К князю А.А.Прозоровскому//Русский архив. 1872. № 3-4. С. 571; Она же. Четыре указа придворной конторе 1793 года, относительно двора великого князя Александра Павловича//Шильдер Н.К. Император Александр Первый: его жизнь и царствование. Изд. 2-е. Т. 1. СПб., 1904. С. 266.

ОР РГБ, ф. 64,к. 96,д.14,л. 10, 13; д. 15, л. 1.

ОР РГБ, ф. 64, к. 96, д. 15, л. 4 об.

ОР РГБ, ф. 64, кн. 96, ед. хр. 14, л. 8. Этот источник - реестр псовой охоты А.Б.Голицына 1792 г. - частично опубликован в изд.: Шереметев П.С. Вяземы. Пг, 1916. С. 87-88.

Шереметев П.С. Указ. соч. С. 90.

Цит, по изд.: Шереметев П.С. Указ. соч. С. 93.

Комаровский Е.Ф. Записки графа Е.Ф.Комаровского. М., 1990. С. 45.

Русские портреты XVIII и XIX столетий. Т. II. СПб., 1907. № 89.

ОПИ ГИМ, ф. 526, ед.хр. 144, л. 98; Дачи и окрестности Москвы. Справочник-путеводитель. М., 1928. С. 143; Изд. 2-е, испр. М., 1930. С. 104.

Коробко М.Ю. Дворец Екатерины II в селе Конькове//Московские императорские дворцы. М., 1997 (в печати); Он же. Коньково-Троицкое//Усаде6ное ожерелье Юго-Запада Москвы. М., 1996. С. 27.

ЦИАМ, ф. 383, оп. 1, д. 188, л. 43 об.

 

Глава IV. Труды и дни графов Толстых.

Герб графов Толстых

Герб графов Толстых

Никто из сестер Егора Голицына во время перехода к ним Узкого уже не носил девичью фамилию. Все они давно нашли себе женихов среди молодых блестящих гвардейцев, которыми были так богаты екатерининское и павловское царствования. Как и подобает старшей, Мария Алексеевна устроила свою судьбу раньше остальных. В 1795 году ее избранником с легкой руки Екатерины II стал полковник граф Петр Александрович Толстой (1769(?)-1844) — обладатель Георгиевского креста 4-й степени, полученного за взятие польской батареи при штурме предместья мятежной Варшавы - Праги. Софья Алексеевна Голицына вскоре стала супругой французского графа Карла Францевича де Сент-При (1782-после 1848), одно время бывшего губернатором в Херсоне и Каменец-Подольске. А самая младшая сестра, Елизавета, в 1799 году обвенчалась с графом Александром Ивановичем Остерманом-Толстым (1770-1857), впоследствии генералом от инфантерии и кавалером всех российских орденов. Он приходился троюродным дядей поэту Ф.И.Тютчеву, которому его жена, используя свои обширные связи, в 1825 году выхлопотала придворное звание камер-юнкера. В молодости Тютчев нередко проводил летние месяцы в подмосковном имении своего отца, Ивана Николаевича, селе Троицком. Относившаяся к нему же деревня Верхние Теплые Станы граничила с Узким, в котором вполне мог бывать юный поэт.

Графы Толстые. Генеалогическая схема

Графы Толстые. Генеалогическая схема

Не будучи красавицей, Мария Алексеевна Толстая, по свидетельству историка Павла Федоровича Карабанова, имела "… ум оригинальный с необыкновенными странностями", искупавший недостатки внешности. Она занимала видное положение в московском обществе. С мнением графини Толстой считались, его искали, передавая из одной гостиной в другую. Недаром именем этой дамы А.С.Грибоедов завершил свою комедию "Горе от ума", вложив его в уста Фамусова, единственная забота которого: "что будет говорить княгиня Марья Алексевна!". Замена титула не сделала этот намек менее прозрачным. Имя М.А.Толстой запомнилось и в Узком. Находящаяся за прудами западная часть имения носит название Марьина роща.

Портрет графини Елизаветы Алексеевны Остерман-Толстой

Соколов П.Ф. Портрет графини Елизаветы Алексеевны Остерман-Толстой 1820-30-е гг. Из изд.: Русские портреты XVIII и XIX ст. T.I. СПб. 1906. № 186.

В 1799 году ее муж, Петр Александрович Толстой, к тому времени уже имевший чин генерал-лейтенанта, был направлен в армию австрийского эрцгерцога Карла для координации действий с частями фельдмаршала А.В.Суворова, действовавшими в Европе. Вскоре после возвращения Толстого Павел I повелел ему в три дня оставить Петербург вместе с женою и детьми, но чуть погодя разрешил вернуться, опрометчиво простив всех военных, по разным причинам выгнанных со службы. Недовольные составили заговор, как известно, окончившийся убийством несчастного императора в мрачном Михайловском замке. К ним примкнул и Толстой, имевший основания опасаться за непрочность своего положения. В 1807 году он был назначен послом во Францию, куда отправился неохотно, так как не симпатизировал Наполеону. Граф даже нарушил дипломатический этикет, не приняв от него орден Почетного легиона. После встречи Александра I и французского императора в Эрфурте многочисленные просьбы посла об отставке были, наконец, удовлетворены. Вернувшись в Россию, Толстой со своими близкими жил либо в отставной столице - Москве, либо в своем Тульском имении Троицком, где был большой конный завод. Очевидно, с того времени он начал серьезно заниматься сельским хозяйством. Счастливую жизнь семьи Толстых прервала Отечественная война 1812 года. Во время нее существенно пострадало и Узкое.

Портрет графа Александра Ивановича Остермана-Толстого

Вендрамини Ф. Портрет графа Александра Ивановича Остермана-Толстого. 1814 г. Гравюра с оригинала Ф.Ферье. ИЗО ГИМ

Французская армия выступила из сожженной Москвы 5 октября 1812 года по Старой Калужской дороге, разоряя расположенные вдоль нее села и деревни. Оставленные или забытые ими в усадьбе ковер и подсвечник, впоследствии переделанный в лампу, долгое время сохранялись в стенах барского дома как своеобразные реликвии Отечественной войны. Помимо них свидетельством пребывания французов в усадьбе был след от пушечного ядра на одном из колоколов, висевших на колокольне церкви, откуда, по преданию, сам Наполеон наблюдал за движением "великой армии". Аналогичные предания о якобы имевшем место личном приезде императора типичны для местностей, находившихся по пути движения французов. Среди них имение Богородское-Воронино, находившееся северо-западнее Узкого, в районе пересечения современных Ленинского проспекта и улицы Островитянова. Тогда оно принадлежало подполковнику Михаилу Петровичу Нарышкину, отцу основательницы Бородинского монастыря Маргариты Тучковой.

Крестьяне села Узкого и деревни Нижние Теплые Станы до войны не знали, чьей собственностью они оказались после смерти князя Егора Алексеевича Голицына. Новые помещицы не удосужились известить об этом местных жителей. Имя Голицына в качестве владельца обоих населенных пунктов значится еще в составленной в 1813 году "Ведомости, учиненной в Московском земском суде о владельческих селениях с показанием претерпенных ими от нашествия неприятеля разорении" по Московскому уезду. В ней отмечено, что в этом имении "Отнято неприятелем хлеба 2500 четвертей, сена 4700 пудов, лощадей 28, коров 30, баранов, овец 90, разграблена церковь, господский дом, имущество дворовых людей и крестьян, хлеб и весь скот, всего на сумму 124877 рублей". Ущерб, нанесенный Узкому и Нижним Теплым Станам, был грандиозным. Однако вполне логично предположить, что пострадавшие крестьяне могли довершить разграбление имения.

Портрет графини Марии Алексеевны Толстой

Неизвестный художник. Портрет графини Марии Алексеевны Толстой. 1810-1820 гг. Из изд.: Русские портреты ... №185

Отечественная война вынесла наверх и самого Петра Александровича Толстого. Император поручил ему возглавить один из трех округов ополчения, на которые была тогда разделена страна - Низовой округ, центр которого находился в Нижнем Новгороде, куда в то время съехалась вся московская знать, бежавшая от неприятеля. В 1813 году отряды, возглавляемые Толстым, выступили в поход и приняли участие в боевых действиях. После возвращения на родину, уже генералом от инфантерии (до войны он отказался принять это звание), граф в 1816 году был назначен командующим 5-м пехотным корпусом, расквартированным в Москве и ее окрестностях. А рядом с местом новой службы оказалось такое великолепное место для приложения своих сельскохозяйственных навыков, как большое имение жены - Узкое, к тому времени ставшее ее единоличной собственностью.

На "Топографической карте окружности Москвы", снятой офицерами квартирмейстерской части 1818 года, видно, что тогда границы собственно усадьбы уже имели строго геометрические формы. Прежнее деление парка на четыре боскета к западу от главного дома уже не существовало. От него уцелели лишь два южных боскета, слившихся в один прямоугольник. По-видимому, причинами такого серьезного изменения парковых насаждений в Узком были деятельность его предыдущего владельца Егора Голицына и события 1812 года, во время которых ландшафт мог серьезно пострадать.

Портрет графа Петра Александровича Толстого

Доу Д. Портрет графа Петра Александровича Толстого. 1825 г. Государственный Эрмитаж.

В московском доме Толстых, находившемся в Леонтьевском переулке, сформировался кружок из лиц, осознавших необходимость развития земледелия и сельского хозяйства как основы народного благосостояния, от которого в конечном счете зависит и судьба страны. Становление этого кружка по времени примерно совпадает с появлением декабристских "Союза благоденствия" и "Союза спасения". Все эти явления были вызваны к жизни сходными причинами, самой основной из которых было понимание необходимости внутренних реформ. И здесь, и там костяк составляли офицеры, имевшие боевой опыт 1812 года и зарубежных походов. Принципиальная разница была лишь в возрасте и, следовательно, чинах. Интерес к сельскому хозяйству, как правило, проявили люди достаточно зрелые, пожившие, достигшие определенного положения, тогда как вокруг "Союзов" в подавляющем большинстве группировалась молодежь. Первые считали, что лучшее будущее страны обеспечат земледельческие новации. Вторые не видели его без более радикальных преобразований. 14 декабря 1825 года водоразделом между сторонниками обоих направлений стала Сенатская площадь.

Кружок культурных помещиков, тесно связанный с военной и гражданской администрациями города, "легализовался" в 1820 году в виде Императорского Московского общества сельского хозяйства - тогда единственной организации такого рода на всю Россию. Общество возглавил старинный приятель Толстого князь Дмитрий Владимирович Голицын (1771 - 1844), только что назначенный генерал-губернатором Москвы. Сам, граф удовольствовался должностью заместителя, то есть вице-президента. Его соседями по подмосковному имению стали не менее деятельные члены общества сельского хозяйства - другому вице-президенту князю Сергею Ивановичу Гагарину (1777 - 1862) с 1818 года принадлежало Ясенево, а отставной генерал-майор и архитектор Антон Иванович Герард (ум. 1830) еще до Отечественной войны владел Большим Голубиным, впоследствии присоединенным к Узкому. Членами общества также были полковник князь Николай Сергеевич Меншиков (1790 - 1864) и колежский асессор Александр Александрович Бекетов (1812 - 1854), соответственно владевшие расположенными ближе к Москве имениями Черемушки - Знаменское и Зюзино-Борисоглебское. Трудами всех этих лиц был обусловлен экономический подъем в этой части южного Подмосковья.

С того времени ведение сельского хозяйства с учетом последних европейских достижений было поставлено в Узком во главу угла. Оставшееся от Голицыных оранжерейное хозяйство было приумножено и стало вестись, что называется, на широкую ногу. Появились новые хорошо оборудованные теплицы и оранжереи. Членство в обществе сельского хозяйства стало традиционным для всех последующих владельцев имения (исключая женщин).

Летом 1822 года в Узком гостил дальний родственник хозяев, отставной подполковник граф Николай Ильич Толстой (1795 - 1837), в юности служивший вместе с А.С.Грибоедовым в Московском гусарском полку. Он был помолвлен с одной из богатейших невест города — княжной Марией Николаевной Волконской (1790 - 1830), которая 21 июня приехала в расположенное по соседству с Узким имение Знаменское-Садки, принадлежавшее ее дяде князю Ивану Дмитриевичу Трубецкому (ум. 1827). На полдороге между ними находилось село Ясенево, в церкви которого 9 июля молодые были обвенчаны в присутствии своих родственников с обеих сторон. Сохранилась метрическая книга с записью об этом событии: "Женился Московского военносиротского отделения смотритель подполковник граф Николай Ильич Толстов <так в тексте - М.К.> 1-м браком, понял за себя дочь генерал<а> от инфантерии князя <Н.С.>Волхонскаго Марию Николаеву, о ко<е>й надлежащий обыск за поручителей чинен был. Венчание вершили: иерей Иоанн Александров, диакон Георгий Тимофеев, дьячок Никифор Алексеев". По-видимому, после венчания супруги отправлись в Узкое, где провели свою первую ночь. На следующий день они приехали к обеду в Знаменское, а позже отправились проводить медовый месяц в Тульскую губернию, где находилось имение Ясная Поляна, впоследствии получившее мировую известность благодаря одному из их сыновей - писателю Льву Толстому. В его романе-эпопее "Война и мир" использованы факты из биографий родителей и других родственников, ставших прототипами литературных героев.

Портрет графа Николая Ильича Толстого

Неизвестный художник. Портрет графа Николая Ильича Толстого. 1810-1820-е гг. Миниатюра. МУТ.

Вместе с новобрачными в Знаменское из Узкого пожаловали П.А. и М.А.Толстые со своими сыновьями, которые тогда, за небольшим исключением, были молодыми офицерами, еще не нюхавшими пороху на полях сражений. Трем старшим братьям: Алексею (1798-1854), Александру (1801-1873) и Егору (1803-1874) Петровичам Толстым суждено было дослужиться до генерал-лейтенантов, а также занимать ряд крупных административных постов. (Средний из них одно время был обер-прокурором Синода и более известен тем, что в его московской квартире была сожжена вторая часть поэмы "Мертвые души" и скончался ее создатель - Н.В.Гоголь). Следующий сын - Владимир Петрович Толстой (1805-1875) - немного не догнал своих братьев, став лишь генерал-майором. Самый младший — Иван (1811-1852) - достиг успеха на гражданской службе, выйдя в действительные статские советники. Одним из его первых преподавателей был историк Михаил Петрович Погодин, летом живший в Знаменском в качестве секретаря владельцев имения. 10 июля 1822 года, в день приезда семьи Толстых в Знаменское, он катал своего ученика на лодке.

Новый император Николай I, вступив на престол под грохот картечи 14 декабря 1825 года, вскоре начал награждать тех, чья преданность склонила чашу весов на его сторону. За спокойствие Москвы в этот критический для русской истории момент П.А.Толстому была прислана Андреевская лента - знак высшего российского ордена, который одновременно делал награжденного кавалером всех остальных государственных наград. Граф сразу же возглавил комитет, определявший степень вины арестованных декабристов, относя их к одному из пяти разрядов. (Как известно, казненные были поставлены вне разрядов). Самого Толстого собирался арестовать и связанным по рукам и ногам доставить к восставшим во время предполагавшегося ими выступления в Москве его адьютант, ротмистр князь Николай Иванович Трубецкой (1797-1873), впоследствии сделавший великолепную карьеру на государственной службе. К концу жизни он превратился в почтенного сенатора и члена Государственного Совета. Участником подготовки восстания в Москве был и другой адъютант П.А.Толстого — штабс-капитан лейб-гвардии Драгунского полка Алексей Васильевич Шереметьев (1800-1857), приходившийся Ф.И.Тютчеву двоюродным братом.

Жена П.А.Толстого также не была оставлена императорской щедростью, будучи пожалована в статс-дамы. Но графине недолго было суждено носить это звание. Она скончалась в конце следующего, 1826 года. "Новая потеря в кругу знатных дам, - так откликнулся на это печальное событие "Дамский журнал", издаваемый князем Петром Ивановичем Шаликовым. - К общему сожалению родных и знакомых своих на 25 число прошедшего декабря скончалась здесь после кратковременной болезни супруга генерала графа Петра Александровича Толстого, графиня Мария Алексеевна, урожденная княжна Голицына. Она была статс-дама и кавалер ордена св. Екатерины." Узкое перешло к мужу и детям графини, которые почти десять лет владели имением сообща.

Дочери Толстых составили прекрасные партии, приумножив и без того обширные семейные связи. Старшая - Евдокия (Авдотья) Петровна Толстая (1795-1863) - уже давно была супругой бывшего одесского градоначальника графа Александра Дмитриевича Гурьева (1787-1865), который затем председательствовал в Департаменте экономии Государственного Совета.

Силуэт княжны Марии Николаевны Волконской

Неизвестный художник. Силуэт княжны Марии Николаевны Волконской 1800-е гг. ГМТ.

Другая молодая графиня, Софья Петровна (1800 - 1886) вышла замуж за генерал-майора графа Владимира Степановича Апраксина (1796-1833). Из его подмосковной усадьбы Ольгово (Дмитровский уезд), происходит великолепнный портрет П.А.Толстого, выполненный в 1799 году самим В.Л.Боровиковским. Ныне эта картина является украшением собрания литературоведа И.С. Зильберштейна, которое стало основой Музея личных коллекций. Не исключено, что она попала в Ольгово из Узкого, в котором, согласно описям, было достаточно много портретной живописи.

Дочь Толстых - Анна Петровна (1802 - 1883) - приглянулась одному из отцовских адъютантов: ротмистру лейб-гвардии Конного полка Алексею Ивановичу Бахметеву (1801 - 1861), впоследствии попечителю Московского учебного округа. К А.П.Бахметевой от родителей и братьев перешла часть деловой и семейной переписки, содержавшая любопытные сведения по истории Узкого, а также некоторые хозяйственные и деловые бумаги, среди которых наибольший интерес представляют реестры ризниц, церквей в Узком, Троицком, а также Николы в Хлынове, в приходе которой находился московский дом Толстых в Леонтьевском переулке (улица Станиславского).

Самая младщая сестра, Александра Петровна (1804 - 1858), засиделась в девушках и вышла замуж значительно позднее своих сестер. Ей было суждено стать второй женою графа Александра Николаевич ча Мордвинова (1799 - 1856).

Государственные дела хотя и отдалили П.А.Толстого от Узкого, Но не смогли заставить его забыть об этой подмосковной. И из гуманного Петербурга он присылал в усадьбу свои распоряжения, а то и редкие растения. "Сейчас получил записку садовника Дементия, которым уведомляет меня, что присланные из Петербурга два Тосканских жасмина тотчас по получении посажены были в горшочки и поставлены в тенвизе, - писал П.А.Толстому 25 сентября 1828 года молодой дворянин Семен Иванович Любимов, которому владелец Узкого покровительствовал. - Вчера граф Иван Петрович получил Ваше трогательное для него и приятнейшее письмо, а при оном разные ваши приказания насчет Узкого, из коих некоторые прежде еще были исполнены. Впрочем обо всем донесено будет вашему сиятельству подробно при представлении двухнедельной ведомости".

Военная деятельность П.А.Толстого закончилась тем же, с чего и началась - польской кампанией. В 1831 году ему было суждено еще раз побывать в крае, так нежелавшем признать над собою тяжелую руку русских царей, на этот раз в качестве командующего резервной армией. В 1839 году граф вышел в отставку и вернулся в Москву, где вплотную занялся тем, что ему было близко - сельским хозяйством. Собственно говоря, Толстой и ранее не оставлял этого увлечения. В 1828 году он основал в Москве общество любителей садоводства. Но теперь можно было посвятить себя этому делу полностью, попутно занявшись реконструкцией усадьбы в Узком, которая вместе с домом в Леонтьевском переулке перешла в полную собственность П.А.Толстого по разделу с детьми, состоявшемуся 31 июля 1836 года. Роскошный городской особняк вместе с большим подмосковным имением с усадьбой, многочисленными оранжереями и значительными угодьями в совокупности составляли всего лишь седьмую часть огромного наследства, оставленного женой графа, Марией Алексеевной.

Еще летом 1833 года барский дом был "исправлен" по случаю приезда из Орловского имения Брасово (ныне Брянская область) старшей дочери П.А.Толстого Софьи Петровны Апраксиной и ее детей Надежды (1820 - 1853) и Виктора (1822 - 1898). В мае-июне 1839 года П.А.Толстой реконструировал террасу барского дома, внутри него переложили две печи, оштукатурили помещения, настелили полы и вставили новые стекла в переходах. Портик ("маркиз") и балконная решетка на восточном фасаде были заново окрашены. Параллельно с 8 по 30 мая в Узком шло строительство какого-то нового деревянного здания, возможно, ныне существующего дома управляющего, который расположен между службами и кузницей. Между 1836 и 1839 годами в Узком был сооружен нынешний северный флигель, в документах того времени названный "маленький дом" или "флигель к церкви". Это здание стало как бы продолжением основного господского дома, находившегося рядом. Первоначально оно имело мощные контрфорсы, являвшиеся скорее не конструктивным, а декоративным элементом, поэтому их исчезновение при одной из последующих реконструкций флигеля (очевидно, в конце 1880-х годов) прошло достаточно безболезненно. Во флигеле находились помещения для приема гостей и личные апартаменты П.А.Толстого. Его кабинет на первом этаже имел достаточно скромную обстановку, в которой, однако, можно было удобно работать. На столе стояла чернильница (их не было больше ни в одном помещении) - графу приходилось достаточно много писать. Помимо обыкновенных по тому времени вещей в кабинете находились барометр и ящик с инструментами. На стене висели икона Богородицы и "картина цветком", выдававшая основное увлечение хозяина Узкого.

Граф Владимир Петрович Толстой

Граф Владимир Петрович Толстой. Фото 1860-1870гг. Частное собрание (Франция)

Скорее всего, одновременно со строительством северного флигеля, южный - кухонный - мог получить второй этаж. С главным домом флигеля соединяли "коридоры" - небольшие одноэтажные переходы, подобные ныне существующим. Соответственно южный переход был наиболее ранним. Сооружение северных перехода и флигеля придало симметрию ансамблю основных построек. Благодаря этому Узкое приобрело вид, характерный для богатой дворянской усадьбы.

Издаваемый историком М.П.Погодиным журнал "Москвитянин" отмечал, что в этот период П.А.Толстой вел размеренный и спокойный образ жизни: "Лето проводил обыкновенно в подмосковной, в своем уском, посреди сельских работ и занятий, напоминая самою простотою своей жизни что-то древнее. Досуги свои он посвящал семейству и тем, с которыми любил беседовать".

Лицейский товарищ Пушкина Модест Алексеевич Корф со своей стороны также свидетельствовал, что: "Последние годы своей жизни Толстой проводил опять постоянно в Москве или в подмосковном своем имении Узком, имев позволение не приезжать в Петербург и Заниматься страстно цветами - единственной вещью в мире, которую он не считал "плевым делом".

Граф не оставил и деятельность в обществе сельского хозяйства. По текущим делам к нему в Узкое неоднократно наведывался экономист Степан Алексеевич Маслов (1794 - 1879), бывший секретарем этой организации. "Издание журнала и сношения общества внутри и вне России, возложенные на непременного секретаря, обязывали меня докладывать графу П<етру> А<лександровичу> о предметах переписки общества, как официальной, с Министерством государственных имуществ, так и частной, а потому я нередко приезжал к нему в его подмосковное село Уское и имел утешение видеть, как он принимал к сердцу все относящееся до чести общества и пользы общественной", - писал позднее С.А.Маслов.

Однако возраст Толстого все больше давал о себе знать. Уже в 1843 году его здоровье было неважным. "Все прошлое лето граф чувствовал в себе какую-то слабость, неловкость, но каждый день и во всякую погоду ходил в свои богатые оранжереи, занимался садом и опытами с посевом новых растений, присылаемых ему, как охотнику, от прежних сослуживцев", - вспоминал тот же С.А.Маслов. Гордость не позволила Толстому отказаться от избрания в президенты общества сельского хозяйства после смерти Д.В.Голицына. Но силы его уже были на исходе. Толстой скоропостижно скончался 28 сентября 1844 года в своем московском доме. В тот день он, по свидетельству С.А.Маслова, собирался съездить в Узкое, для того: "… чтобы посмотреть как поставили в оранжереи и простенки растения и подышать дней пять свежим воздухом. - Не задерживайтесь, граф, в деревне, сказал я ему, уже время позднее, осеннее, да и нам без вас скучно. - Нет, брат, я скоро возвращусь, а там начнем и наши заседания. Провожая, он взял меня за руку и сердечной добротою сказал: "Прощай, брат Степан Алексеевич, до свидания". - Можете себе представить, как поразило меня, случайно долетевшее на другой день известие, что гр<аф> П<етр> А<лександрович> скончался; я не верил слуху, пошел в дом графа, и нашел его на столе, спокойно сомкнувшего глаза навеки". На похоронах крестьяне села Узкого по собственной инициативе несли гроб с телом своего барина от его приходской церкви Николы в Хлынове до Донского монастыря, где он нашел последнее пристанище, рядом со своей женой. Сейчас памятник на их могиле не существует.

Наследниками П.А.Толстого стали его сыновья. К ним перешли Узкое и дом в Леонтьевском переулке со всей обстановкой. Младший сын, Иван, счел благоразумным тут же отказаться от наследства за себя и за своих потомков в пользу остальных братьев. 13 июня 1845 года Толстые юридически оформили произведенный ими раздел отцовского имущества. Единственным хозяином Узкого стал Владимир Петрович Толстой - тогда еще полковник лейб-гвардии Уланского полка, ранее, очевидно, по протекции отца, бывший одним из адъютантов Д. В. Голицына:"… я, граф Владимир Толстой, беру себе имение Московской губернии и уезда село Богородское Узское тож с деревнею <Нижние> Теплые Станы в коих по восьмой ревизии дворовых восьмнадцать, крестьян восемьдесят итого девяносто восемь мужеска пола душ с женами их, и с рожденными после восьмой ревизии обоего пола детьми, и со всем<и> их семействами, со всеми господскими и крестьянскими строениями, заведениями, разного рода пахотными землями, лесом, сенными покосами и со всеми угодьями, что значатся по плану генерального земель размежевания, а равно и отхожими пустошами, принадлежащими к оному имению…". По условиям раздела В.П.Толстой должен был заплатить Алексею и Егору Петровичам Толстым в общей сложности 34285 рублей 72 копейки. (В пользу последнего отказался от своей доли брат Александр.) Чтобы добыть эту достаточно большую по тем временам сумму, новый помещик был вынужден заложить Узкое в Московской сохранной казне и из денег, вырученных за него, заплатить остальным наследникам. Лишь более чем через двадцать лет - 1 февраля 1867 года - он смог выкупить имение из заклада.

Графиня Софья Васильевна Толстая

Графиня Софья Васильевна Толстая. Фото сер. XIXв. Частное собрание (Франция)

Как явствует из многочисленных хозяйственных документов, в Узком во время его перехода к Владимиру Петровичу Толстому существовало хорошо развитое оранжерейное хозяйство, приносившее значительные доходы. В прудах разводили рыбу. В многочисленных оранжереях выращивались ананасы, персики и абрикосы, а также другие культуры, экзотические для средней полосы России. Много редких растений росло на открытом воздухе. Имелся вишневый сад. Описи предметов, находившихся в жилых постройках Узкого, позволяют достаточно четко уяснить предназначение имевшихся в них помещений. На месте ныненшей большой гостиной или залы в барском доме находилось тогда две: "гостиная в сад", выходившая на восточный фасад, и "гостиная к прудам", ориентированная на западный. Современная бильярдная уже тогда была кабинетом владельца, рядом с ней были расположены спальня, уборная графини и девичья (современные малая гостиная, библиотека и вестибюль). Планировка второго этажа, в основном, повторяла нижний. Там также имелись "гостиная в сад "и "гостиная к прудам", кабинет графа, гардеробная графини и две находившиеся рядом с ними комнаты без определенного назначения. В доме было много мебели красного дерева. По стенам висели картины и портреты, очевидно, фамильные.

Любопытно, что в северном флигеле тогда и, видимо, некоторое время после сохранялся кабинет предыдущего владельца, графа Петра Александровича Толстого, со всеми вещами, принадлежавшими ему. Очевидно, что для нового хозяина усадьбы он имел мемориальную ценность и поэтому не был сразу использован по другому назначению. Кабинет самого Владимира Петровича Толстого в этом здании был размещен на втором этаже. Его украшали 18 картин. Рядом с кабинетом также находились гостиная, спальня, уборная графини и девичья. Другая гостиная располагалась на первом этаже. В ней находились два больших зеркала в деревянных рамах и 13 картин, а также икона Митрофана Воронежского, канонизированного лишь в 1836 году. Рядом с гостиной находилась буфетная и две комнаты без названия. Дублируемость помещений в обоих зданиях свидетельствует о том, что Узкое уже достаточно давно было рассчитано на две семьи: П.А.Толстого и, видимо, его сына Владимира, женатого на графине Софье Васильевне Орловой-Денисовой (1817 - 1885).

Ее отцом был известный в свое время герой 1812 года казачий атаман Василий Васильевич Орлов-Денисов, чей портрет украшает военную галерею Зимнего дворца. Возможно, одно из его изображений находилось и в Узком. В составленной в 1846 году описи вещей из кабинета В.П.Толстого, находившегося на первом этаже главного дома, значится портрет некоего "графа В. В."

Супруга В.П.Толстого наверняка приложила руку к оформлению интерьеров усадьбы, которую часто посещала. "К приезду ея сиятельства графини Софьи Васильевны по назначению вашему в оранжереях и во всех местах все будет исполнено и приготовлено" -доносил 14 января 1846 года приказчик села Узкого Василий Воробьев Александру Акимовичу Гневышеву - управляющему Московской домовой конторой В.П.Толстого.

Согласно одному из рапортов Воробьева своему помещику, в "Узкое" б февраля 1846 года приехал "архитектур" Василий Васильевич Александров (1790 - не ранее 1856), в то время бывший смотрителем Запасного дворца в Москве.

Об этом зодчем известно немногое: он происходил из купцов; окончив архитектурную школу экспедиции кремлевского строения, в 1825 - 1829 годах наблюдал за восстановлением Арсенала в Московском кремле, а с 1837 года состоял смотрителем дворца. Мы не знаем творческого почерка В. В. Александрова, так как нет спроектированных им лично построек. Безусловно, он не был крупным мастером, но что из того? XIX век был особенно несправедлив к архитекторам. Если при Елизавете Петровне и Екатерине II они стояли достаточно высоко только благодаря своим талантам, то при Николае I архитектор, даже очень способный, был всего лишь чиновником, служившим в одном из многочисленных казенных учреждений. Его уже не приближали ко двору - это было не нужно. Творческая индивидуальность могла нарушить обыденную казенщину официоза.

В Узком В.В.Александров поселился для наблюдения за работами по реконструкции усадьбы. Сразу же по приезде он "рассудил" использовать старое железо с главного дома и флигелей для покрытия конного двора, а также конопатить некий "черный накат". Архитектор также отметил, что для покрытия коридоров, соединявших барский дом с флигелями, нужно из города прислать материал. 4 марта В.Воробьев в своем очередном рапорте В.П.Толстому сообщил, что "…архитектор принес размер раньжевому залу", то есть составил план оранжереи, возможно, той самой, которая существует в настоящее время.

В 1846 году в Узком был разобран деревянный "купальный флигель", находившийся на берегу одного из прудов. Переделывалась и терраса барского дома, для которой было заказано 600 балясин. Впоследствии в усадьбе проводились и другие строительные работы.

На время своих длительных отлучек из Москвы В.П.Толстой оставлял за себя статского советника Ивана Михайловича Ираклионова. Он жил в северном флигеле усадьбы со своею женой Натальей Петровной, а "средний дом" пустовал в ожидании хозяина. Управляющий А.А.Гневышев и приказчик В.Воробьев переподчинялись Ираклионову, что, тем не менее, не снимало с них обязанностей периодически писать донесения владельцу. А.А.Гневыщев каждую неделю ездил в Узкое для осмотра имения. "Как было при покойном батюшке, так и теперь никаких растений и вещей из Узкого никому не отпускать, без моего на то приказания, в противном случае с тебя взыщется", - так напутствовал В.П.Толстой своего приказчика 25 мая 1849 года перед отъездом из города на юг.

В следующем году по распоряжению помещика в его имении было сокращено количество оранжерей до одной, той самой, что существует и в настоящее время. (Ранее их было более десятка.) Вероятно, оранжереи стали приносить меньше дохода, и для того, чтобы увеличить прибыль, ими нужно было заниматься, на что у Толстого тогда не хватало времени. Поэтому было принято кардинальное решение — разобрать обветшавшие строения. Вскоре аналогичная судьба постигла оранжерейное хозяйство многих подмосковных имений. Строительство железных дорог, связавших город с южными губерниями страны, сделало привозные цветы, фрукты и овощи более дешевыми, нежели выращиваемые в Подмосковье.

Крестьянская реформа, ударившая, по словам Некрасова, "одним концом по барину, другим по мужику", прошла в Узком достаточно спокойно. Как и во всех населенных пунктах, здесь на сельском сходе было зачитано известное положение о крестьянах от 19 февраля 1861 года, становившихся временно-обязанными.

В преддверии выкупа части принадлежавшей ему земли В.П.Толстой продал крестьянину Илье Козлову находившийся в деревне Нижние Теплые Станы собственный деревянный дом с фруктовым садом - своего рода небольшую усадьбу, занимавшую площадь в 1424 квадратные сажени. условия продажи были подписаны в Узком 28 июля 1861 года обеими сторонами. По ним дом и сад оценивались в 500 рублей, которые Козлов должен был внести в рассрочку в течение четырех лет.

18 августа 1861 года жители села Узкое и Нижние Теплые Станы заключили со своим помещиком соглашение на "…состоящий в оном селе собственный его графа Толстого каменный хлебный магазин <т.е. склад - М.К.>, по просьбе крестьян он дозволяет им пользоваться оным до постройки ими собственного своего нового магазина, сроком не долее года времени, с тем, что крестьяне обязуются половинную часть следующего с обеих деревень хлеба ржи и овса немедленно засыпать в оный магазин. Другую же половину обязуется граф Толстой засыпать своим собственным хлебом в уважении просьбы крестьян, коим тяжело в один год засыпать всю полную пропорцию следующего в них число хлеба. Ибо самим крестьянам вполне известно, что в магазин ими никогда хлеба не сыпалось и с них не сбиралось". По-видимому, барский "магазин" находился в хозяйственной зоне Узкого, недалеко от конного двора.

Новые принципы совместного существования необходимо было оформить юридически. Поэтому на населенные пункты, принадлежавшие В.П.Толстому, были составлены так называемые уставные грамоты, регламентировавшие отношения между помещиком и крестьянами. Они были зачитаны крестьянам 29 декабря 1861 года в присутствии помещика мировым посредником 1 участка Московской губернии и уезда полковником Алексеем Николаевичем Житковым, владевшим сельцом Красное, находившимся восточнее Узкого. Затем эти документы по мере сил подписали все заинтересованные стороны. Поскольку согласно местному положению о крестьянах их избы должны были находиться не менее чем в 30 саженях от барских усадеб, в уставную грамоту села Узкого был включен пункт о возможном переносе четырех крестьянских дворов, местонахождение которых не соответствовало этим правилам. Крестьяне получили земельные наделы по максимальному размеру, установленному местным положением - 3 десятины (в Узком 45 наделов, в Нижних Теплых Станах - 36). Во избежание чрезполосицы помещик добавил земли жителям Узкого с тем, чтобы они обязались не запахивать проселочные дороги, и жителям Нижних Теплых Станов, чтобы "вознаградить оных крестьян за усердие и преданность как к покойному родителю моему, так и ко мне во время их нахождения в крепостном состоянии…". Последние были освобождены от уплаты оброка за четырех крестьян, сосланных по решению правительства в Сибирь на поселение. Часть перешедшей к крестьянам территории занимал лес в урочище Алтунникове, который В.П.Толстой в течение четырех лет обязывался вырубить в свою пользу, а до этого временно предоставить в их пользование аналогичную по площади территорию. Внесение средств за выкупаемую землю должно было Начаться с 1 января 1862 года.

Свобода не принесла желаемого облегчения крестьянам села Узкого. Вскоре они впали в крайнюю нужду, какой не было даже при Крепостном праве. Чтобы нанять "охотников", то есть добровольцев, желающих служить в армии во исполнение рекрутской повинности вместо нескольких крестьян, в том числе сына старосты, узковское сельское общество сделало значительные долги. Уплата процентов по займам окончательно разорила крестьян. Только пятеро Домохозяев (из шестнадцати) оказались способными кое-как поддерживать свои хозяйства. Большинство остальных было вынуждено стать чернорабочими у В.П.Толстого, чтобы иметь средства на уплату податей и процентов за долги: "…семьи же их живут в своих домах при усадьбах, промышляя в летнее время ягодами, а в зимнее милостыней", - доложил земский статистик Василий Иванович Орлов 17 сентября 1876 года на съезде представителей ссудо-сберегательных товариществ Московской губернии.

В то время В.П.Толстого уже не было в живых - он скончался 8 февраля 1875 года. Узкое унаследовали его вдова Софья Васильевна и любимая племянница графиня Мария Егоровна Орлова-Давыдова (1843 - ?). (Она была дочерью графа Егора Петровича Толстого, считавшегося одним из владельцев этого имения в 1844 - 1845 годах, и его жены - Варвары Петровны, урожденной княжны Трубецкой.) "Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя. Миллионерша. К таким особам испытываешь глупое семинарское чувство, когда хочется сгрубить зря", - так охарактеризовал Орлову-Давыдову А.П.Чехов в письме к издателю А.С.Суворину. Ее муж граф Анатолий Владимирович (1837 - 1905), бывший блестящим царедворцем, имел такое огромное состояние, что во время русско-японской войны безболезненно пожертвовал миллион на нужды Красного креста. Однако борьбу с эпидемией холеры в окрестностях своей подмосковной усадьбы Отрада (Серпуховский уезд) в 1891 году он оценил всего в 500 рублей. По-видимому, раздел наследства между графинями был проведен достаточно безболезненно (ориентировочно это произошло в 1878 - 1879 годах). Единоличной владелицей Узкого стала С.В.Толстая.

Еще при жизни мужа она взяла на воспитание детей своей рано умершей сестры княгини Любови Васильевны Трубецкой (1828 -1860) - Софью (1853 - 1936), Петра (1858 - 1911) и Марию (1860 -1926). Это позволило их отцу - директору Московского отделения императорского русского музыкального общества князю Николаю Петровичу Трубецкому (1828 - 1900) - в 1861 году жениться на Софье Алексеевне Лопухиной (1841 - 1901). От второго брака у него было десять детей.

Приемные дочери Толстой благодаря своему происхождению и стараниям родственников стали фрейлинами. Каждая из них достаточно удачно устроила свою личную жизнь. За старшей Трубецкой - Софьей - ухаживал чиновник канцелярии Московского генерал-губернатора губернский секретарь Владимир Петрович Глебов (1848 - 1926). Местом для свадебного торжества было выбрано Узкое, куда съехались многочисленные друзья и родственники с обеих сторон. 2 июля 1878 года В.П.Глебов и С.Н.Трубецкая были обвенчаны священником местной церкви Капитаном Ивановичем Горским. "Поручителями по невесте" были ее отец - князь Николай Петрович Трубецкой и полковник светлейший князь Николай Ильич Грузинский. За жениха "поручителем" был его младший брат, кавалергардский поручик Федор Петрович Глебов (1853 - 1884 ).

Семейная жизнь В.П. и С.Н.Глебовых сложилась счастливо. Глава семьи несколько раз избирался предводителем дворянства, то в Епифанском уезде Тульской губернии, где находилось имение Глебовых Тарасково, то в Каширском уезде Калужской губернии. Позже он стал членом Государственного Совета. Его супруга, как и многие другие богатые дамы, занималась благотворительностью, попечительствовала приюту и школе для неимущих, возглавляла совет Московского дамского попечительства о бедных. С.Н.Глебовой принадлежат интересные мемуары о Л.Н.Толстом, за одного из многочисленных сыновей которого, Михаила Львовича (1879 - 1944), вышла замуж ее старшая дочь Александра Владимировна (1880 - 1967). Эта свадьба состоялась 31 января 1901 года.

Мужем другой воспитанницы С.А.Толстой - Марии Николаевны Трубецкой - с 1 апреля 1881 года стал корнет лейб-гвардии Гусарского полка